— Тайцзыфэй уже всё решила?
Реакция Шэнь Сихэ показалась Сяо Чанцину одновременно и неожиданной, и вполне естественной.
В его глазах Шэнь Сихэ была человеком разумным, холодным, решительным и умеющим выбирать меньшее из зол.
Семь месяцев — жизнь, восемь — смерть 1; сейчас, пока срок ещё не достиг восьми месяцев, вызвать преждевременные роды было бы лучшим решением. За исключением того, что ребёнок родится более слабым, чем доношенный, в этом нет никакого вреда.
Бися пребывает в «обмороке», все они находятся в столице, так что роды пройдут в безопасности. Кто знает, что за беды могут случиться в последующие месяцы?
Что же касается слабого здоровья, то при должном уходе после рождения, если всё пройдёт гладко, дитя не повторит её судьбу.
Но Шэнь Сихэ отказалась, отказалась решительно и бесповоротно.
Неизвестно, было ли дело в её материнском инстинкте, или в том, что ребёнок в её чреве был дорог ей из-за любви к его отцу, а потому получал ещё больше материнской заботы, или же в обоих причинах сразу.
— Да, — отрезала Шэнь Сихэ.
Сяо Чанцин на мгновение замолчал и лишь спустя паузу произнёс:
— Бися всё-таки остаётся Бися. Тайцзыфэй сейчас носит ребёнка, и я не одобряю открытого столкновения.
Даже если они одержат верх, это неизбежно будет пиррова победа.
— Синь-ван-дянься слишком беспокоится. Мы не прибегнем к этой крайней мере, пока не возникнет острая необходимость, — Шэнь Сихэ заметила, что проявила слишком много эмоций, из-за чего Сяо Чанцин её неверно понял, и сразу же взяла себя в руки. — О преждевременных родах не может быть и речи. Сперва нужно тянуть время и посмотреть, чего на самом деле хочет Бися.
Если иного пути не останется, придётся скрестить мечи!
Однако одно дело — исчезновение Бися, и совсем другое — открытый мятеж. Нужно всё тщательно спланировать. Род Шэнь всегда славился своей преданностью и доблестью, и она не могла допустить, чтобы на её руках осталось клеймо позора.
Сяо Чанцин какое-то время колебался, будто хотел что-то добавить, но в итоге просто встал:
— Раз у тайцзыфэй уже есть план, я не стану мешать. Позвольте откланяться.
Шэнь Сихэ велела Тянь Юаню проводить гостей.
Она вернулась в кабинет и села за столик, глядя на бонсай из листьев Пинчжун с золотистой листвой:
— Будь ты здесь, как бы ты разрубил этот узел?
Если хорошенько подумать, зная стиль Сяо Хуаяна, он, скорее всего, воспользовался бы своим правом проявлять сыновнее почтение у покоя для почитания родителей и лично пробовал бы каждое лекарство.
Если бы Лю Санчжи не впустил его внутрь, он наверняка стоял бы на коленях перед дворцом, не в силах подняться. Весь мир знает, что тайцзы слаб здоровьем, и вот он, превозмогая недуги, заботится о Бися.
Явив всем свою сыновнюю почтительность и время от времени падая в обморок, он посеял бы панику в сердцах людей. Государь без сознания, а наследник на грани смерти — разве это не заставило бы каждого чиновника при дворе трепетать от страха?
Если бы Бися не «очнулся», ему пришлось бы поплатиться жизнью тайцзы. И если бы он действительно довёл тайцзы до смерти, самому Бися было бы уже несподручно «приходить в себя», иначе не вышло бы, что он намеренно притворялся больным, чтобы извести тайцзы?
Это было бы целиком в духе Сяо Хуаяна.
Только вот такой способ — сокрушить врага, не запятнав меча кровью — мог использовать только Сяо Хуаян. На других он бы просто не сработал.
При мысли о человеке, который незаметно проник в её сердце, сокрылся в самой глубине души и о ком она думала ежеминутно, на губах Шэнь Сихэ невольно заиграла улыбка.
Бися находился в «критическом состоянии». Шэнь Сихэ, Сяо Чанцин и остальные достигли согласия и начали подготовку, однако они проявляли ровно столько нерешительности и подозрительности, сколько от них ожидалось. Их действия выглядели осторожными и намеренно скрытными.
Словом, те козыри, которые можно было показать Бися, они не прятали, а те, что нельзя — не трогали до последнего.
Сяо Чанцин и вовсе распускал слухи о том, что Бися совсем плох, подстрекая простой люд и заставляя местных чиновников пребывать в тревоге.
Бися выбрал идеальное время: ван Северо-Запада усмирил Мобэй, главная угроза была устранена, и даже если бы соседние государства захотели вмешаться, видя болезнь монарха Небесной империи, у них просто не хватило бы сил.
Что касается внутренних дел, Бися ждал, когда объявятся те, кто питает волчьи амбиции. Но вот он притворялся больным пять дней кряду, а три письма и шесть провинций управляли делами двора в строгом порядке. Если в чём-то и возникали сомнения, они запрашивали совета у принцев, и те, посовещавшись, решали вопросы быстро и чётко.
Всё выглядело так, будто двор может прекрасно функционировать и без Бися.
В то же время Шэнь Сихэ не забывала распространять во дворце слухи о том, что неважно, здесь Бися или нет — правительство со всем справляется само.
Она ждала. Ждала, когда у Бися лопнет терпение!
На шестой день «болезни» императора из императорской гробницы пришла весть: гробница Цзя-гуйфэй, покойной высокородной наложницы прежнего императора, ночью пострадала от удара молнии и обрушилась.
— Бися, оказывается, перенимает методы Синь-вана! — услышав новость, Шэнь Сихэ прищурила свои чёрные, как обсидиан, глаза, в которых промелькнула насмешка.
Цзя-гуйфэй была биологической матерью Сяо Цзюэсуна. Прежний император осыпал её милостями и ради неё сослал императрицу и двух законных сыновей в суровые земли Северо-Запада.
Она умерла от болезни ещё до того, как нынешняя тайхоу со своими сыновьями вернулась с армией. Прежний император похоронил её с величайшими почестями и во всеуслышание заявил, что желает быть погребённым вместе с ней.
Если бы в то время войска тайхоу и её сыновей уже не стояли под стенами города, прежний император, вероятно, похоронил бы Цзя-гуйфэй в статусе императрицы.
Это известие заставило Шэнь Сихэ и Сяо Чанцина снова встретиться. Под предлогом заботы о Бися они собрались в Дунгуне.
— Бися хочет видеть Сяо Цзюэсуна, — Сяо Чанцин сразу перешёл к делу.
— Не увидит, — Шэнь Сихэ опустила глаза и слегка подула на горячую воду в чашке. — Три месяца назад он уже был погребён в императорской гробнице.
Сяо Чанцин вздрогнул. Три месяца назад погибли три принца, но лишь один был похоронен в императорской гробнице. Даже Сяо Чжанчжэня там не было.
Сяо Чанцин смутно догадывался, что Сяо Хуаян жив, но подтверждение этого всё равно потрясло его:
— Могу ли я осмелиться спросить, где сейчас тайцзы?
Будь Сяо Хуаян здесь, он не позволил бы Шэнь Сихэ оказаться в такой изоляции. Многие вещи ему было бы делать гораздо сподручнее.
— Вышел в море под парусами, чтобы вывести из тела редкий яд, — Шэнь Сихэ не стала скрывать. — А настоящий Сяо Цзюэсун скончался более двух лет назад.
Значит, Сяо Цзюэсун не вступал в союз с Восточным дворцом, а перед смертью просто передал своих людей Дунгуну!
Все эти годы — от подавления мятежа на Северо-Западе до побега вана Северо-Запада и, наконец, битвы при Минцзяне — повсюду мелькала тень Сяо Цзюэсуна, но всё это было лишь искусно расставленной ловушкой Восточного дворца!
Неудивительно, неудивительно, что даже мудрый и воинственный Бися не смог разгадать эту тайну.
Сяо Чанцин, даже зная истинное лицо Сяо Хуаяна, полагал лишь, что между ними существует какая-то выгода. Он и представить себе не мог, что человек, которого Бися так глубоко опасался, покинул этот мир ещё два года назад!
При этой мысли в глазах Сяо Чанцина вспыхнул азарт:
— Тайцзыфэй, не могли бы вы передать мне оставшихся людей Сяо Цзюэсуна?
Шэнь Сихэ резко взглянула на него.
Сяо Чанцин не отвел взгляда:
— Желание Бися увидеть этого человека непоколебимо, он даже потревожил гробницу Цзя-гуйфэй. Если Сяо Цзюэсун не явится, боюсь, Бися и сам догадается, что его больше нет в живых.
Чем позволять Бися копать глубже, лучше я приведу к нему людей Сяо Цзюэсуна и исполню его желание. Это избавит нас от затянувшегося противостояния.
— Синь-ван-дянься понимает, каковы будут последствия, если Бися поверит в ваш сговор с Сяо Цзюэсуном? — Шэнь Сихэ сочла нужным предостеречь его.
На самом деле она и сама думала о том, чтобы выставить козла отпущения, но все подходящие принцы уже были мертвы, а у обычного человека не хватило бы статуса, чтобы убедить Бися.
— Разумеется, я всё осознаю. Будьте спокойны, тайцзыфэй, я сделаю всё возможное, чтобы выйти сухим из воды. Но если случится непредвиденное… — он помедлил. — Значит, такова моя судьба.
Шэнь Сихэ поняла: Сяо Чанцин собирался использовать имя Сяо Цзюэсуна, чтобы заманить Бися в ловушку 2 и окончательно покончить с этим делом!
***
- Семь месяцев — жизнь, восемь — смерть (七活八不活, qī huó bā bù huó) — старинное китайское поверье, согласно которому семимесячные недоношенные дети выживают чаще, чем восьмимесячные. ↩︎
- Заманить в ловушку (请君入瓮, qǐng jūn rù wèng) — букв. «просить господина пожаловать в кувшин», идиома, означающая поймать человека, используя его же собственные методы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
