Смерть Сяо Цзюэсуна больше не планировали скрывать, и Шэнь Сихэ с Сяо Чанцином не возражали против задержки на несколько дней, что как раз дало Сяо Чанцину время подготовиться. В деле Сяо Цзюэсуна не было никого, кто знал бы больше, чем его собственные люди, поэтому Шэнь Сихэ передала всех оставшихся Сяо Чанцину.
Глядя на этих людей, Шэнь Сихэ втайне удивлялась тому, как Сяо Цзюэсун воспитывал их. Казалось, они жили лишь ради того, чтобы унаследовать его одержимость. Едва услышав, что им предстоит противостоять Бися, они ни на шаг не отступали, даже если ценой была их жизнь.
Бися по-прежнему притворялся больным. Все эти годы он сосредоточил силы на управлении страной 1, и работа в трех управлениях и шести министерствах была отлажена, так что большинство дел решалось в обычном порядке. Однако повсюду царила тревога: люди строили догадки о состоянии здоровья Бися и беспокоились из-за неопределенности будущего.
В Дунгуне Шэнь Сихэ закрыла последнюю книгу и подняла взгляд на Ди Фана, который стоял рядом, склонившись.
— Только это?
— В ответ Дянься, тайцзы-дянься за все эти годы ни разу не прекращал расследовать события тех лет, и это всё, что вашему слуге удалось найти, — Ди Фан почтительно ответил.
Шэнь Сихэ легко положила руку на закрытую книгу. Она пристально посмотрела на бонсай из листьев Пинчжун, стоящий на столике из резного груши дерева, и погрузилась в раздумья.
В комнате воцарилась тишина, лишь медленно струился дым от благовоний.
Тянь Юань видел, что его младший брат немного нервничает. Ди Фан только недавно был передан тайцзы в распоряжение тайцзыфэй и еще не знал ее характера, поэтому Тянь Юань решил спросить сам:
— Почему тайцзыфэй-дянься расследует события тех лет?
Тянь Юань был человеком, которому Сяо Хуаян доверял больше всего. И до того, как Шэнь Сихэ вошла в Дунгун, и после этого, именно Тянь Юань чаще других находился рядом с Сяо Хуаяном. Теперь, когда Сяо Хуаян ушел, Шэнь Сихэ так же считала Тянь Юаня своим доверенным лицом и ценила его не меньше, чем Чжэньчжу и остальных.
— В тот год императрица и Цянь-ванфэй забеременели одновременно. Цянь-ванфэй родила Бэйчэня, а что же императрица? — Шэнь Сихэ думала над этим вопросом с тех пор, как Сяо Хуаян упомянул о своем происхождении.
Просто это касалось душевной раны Сяо Хуаяна и не казалось тогда срочным делом, поэтому она не заговаривала об этом.
— Судя по обстоятельствам тех лет, Бися не стал устраивать массовую резню, чтобы замести следы. Из этого можно сделать вывод, что императрица действительно успешно родила ребенка, причем мальчика.
Иначе Бися непременно заставил бы свидетелей замолчать навсегда.
Однако Ди Фан выяснил, что повитуха, принимавшая роды у императрицы, осталась жива и скончалась от болезни только в позапрошлом году. Бися позволил ей жить именно для того, чтобы все знали: императрица действительно родила сына. Он не хотел, чтобы кто-то заподозрил в тайцзы сына Цянь-вана и связал это с убийством брата ради захвата трона.
В то время заговор был направлен против супругов Цянь-вана. Раз императрица участвовала в этом, усыпляя бдительность Цянь-ванфэй, значит, Бися доверял императрице и изначально не собирался делать ее жертвой.
Императрица стала лишней лишь потому, что тайхоу, узнав правду, пришла в ярость. Обстоятельства вынудили ее, скрепя сердце, поддержать младшего сына, но для матери и ладонь, и тыльная сторона руки — всё плоть 2. Цянь-ван всю жизнь провел в сражениях, и Сяо Хуаян остался его единственным корнем.
Тайхоу не хотела, чтобы Сяо Хуаян считался сиротой Цянь-вана. Если бы это открылось, те, кто следовал за Цянь-ваном, могли бы взбунтоваться, а их верность Бися пошатнулась бы. Это поставило бы Сяо Хуаяна в опасное положение. Поэтому она вынудила Бися подменить детей, сделав Сяо Хуаяна тайцзы.
Разве могла императрица смириться с этим?
Поэтому императрица должна была умереть.
Она вместе с Бися строила козни против супругов Цянь-вана, и отвращение тайхоу, смешанное с гневом на Бися, стало для императрицы смертным приговором.
Тем не менее, дитя ни в чем не виновато, к тому же это был родной внук и родной сын. Тайхоу и Бися, должно быть, не стали бы убивать этого ребенка ради Сяо Хуаяна.
Конечно, они также не могли оставить его в императорской семье под именем посмертного сына Цянь-вана, иначе это все равно пошатнуло бы порядок в государстве и умы людей.
Так что судьба этого ребенка стала загадкой.
Именно это Шэнь Сихэ сейчас и хотела выяснить — куда делся родной сын Бися.
С тех пор как Сяо Хуаян узнал о своем происхождении, он тоже вел расследование. Вероятно, он хотел найти этого человека, чтобы использовать его в своих целях.
Но даже при способностях Сяо Хуаяна расследование, длившееся более десяти лет, не принесло плодов. Он так и не смог найти его.
Если только…
Взгляд Шэнь Сихэ слегка застыл.
— Тянь Юань, приготовь всё необходимое. Завтра мы отправляемся в путь, я должна посетить Хуанлин.
— Тайцзыфэй-дянься хочет отправиться в Хуанлин? — Тянь Юань был поражен.
Уголки губ Шэнь Сихэ дрогнули в легкой улыбке, она закрыла глаза и кивнула:
— Да, в Хуанлин. Бися прикован к постели и не приходит в сознание. Мое сердце полно тревоги, я потеряла опору и хочу повидаться с тайцзы.
Причина была вполне подходящей.
Хотя Тянь Юань не понимал, зачем Шэнь Сихэ ехать в Хуанлин, к тому же она была уже на седьмом месяце беременности. Глядя на ее сильно округлившийся живот, он был полон беспокойства, но не стал возражать:
— Слушаюсь.
Когда Тянь Юань удалился, Шэнь Сихэ написала письмо, запечатала его и передала Ди Фану:
— Отправь это на Северо-Запад, используй морского орла.
Затем она отдала распоряжение Чжэньчжу:
— Найди Гу Цзэсян и узнай, сможет ли она отыскать кого-то из тех, кто знал правду в те годы. Будь осторожна, не допусти утечки слухов.
— Слушаюсь, — Чжэньчжу приняла приказ и тоже ушла.
Биюй подошла, чтобы поддержать Шэнь Сихэ:
— Дянься, почему вы вдруг так сильно заинтересовались этим делом?
В ее голосе даже слышалась некоторая поспешность.
— Я хочу проверить кое-какие события и людей, а также нанести Бися еще один сокрушительный удар, — Шэнь Сихэ не стала скрывать правду, но ее слова мало что прояснили, и Биюй не смогла до конца разгадать их глубокий смысл.
Биюй не знала, кажется ей это или нет, но с тех пор, как тайцзы ушел, она всё чаще видела в тайцзыфэй черты его характера.
Срок беременности становился всё больше, и сил у Шэнь Сихэ оставалось всё меньше. Она уже не была так терпелива, как раньше, когда всё объясняла им.
Когда она только прибыла в столицу, ее терпение было вызвано желанием научить их быть осмотрительнее, но глубина нынешнего дела уже выходила за рамки того, что им следовало понимать.
Намерение Шэнь Сихэ отправиться в Хуанлин встревожило тайхоу, и та лично прибыла в Дунгун.
— У тебя уже такой большой срок, как ты можешь подвергать себя тяготам пути? — тайхоу не одобряла поездку Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ мягко улыбнулась и произнесла нежным голосом:
— Бабушка, в эти дни мне часто снится Бэйчэнь, и мое сердце не знает покоя. Императорский врач тоже говорит, что я слишком много печалюсь, а это может навредить и мне, и ребенку во чреве. Когда Бэйчэня хоронили, я из-за угрозы выкидыша не смогла проводить его в последний путь, и, возможно, именно поэтому я все еще терзаюсь этим. Если я не поеду сама, боюсь, мне не удастся обрести покой. Пока я еще могу двигаться, я хочу поехать и разрешить это смятение в душе, чтобы избежать беды во время родов.
Тайхоу нахмурилась:
— Что ж, если ты не можешь отпустить это в сердце, тебе действительно стоит поехать и зажечь благовонную палочку для седьмого лана. Я поеду с тобой.
— Тайхоу, сейчас Бися без сознания, и во дворце, и в совете министров именно вы должны поддерживать порядок. Не беспокойтесь обо мне, я обязательно позабочусь о себе, — Шэнь Сихэ не согласилась.
Тайхоу немного подумала и сказала:
— Я пошлю с тобой двух человек, иначе мне будет неспокойно.
На этот раз Шэнь Сихэ не стала отказываться.
Тайхоу оставила ей двух зрелых и степенных женских придворных. Шэнь Сихэ приставила их к себе вместе с Биюй и Хуньюй, показывая, как она их ценит, и отправилась в Хуанлин мощным и бурным потоком.
Настало время смены осени и зимы, в столице стало очень холодно, а Хуанлин находился среди высоких гор и крутых хребтов, где было еще более тоскливо и морозно.
- Сосредоточить силы на управлении страной (励精图治, lìjīngtúzhì) — идиома, означающая стремление правителя сделать государство процветающим и сильным. ↩︎
- И ладонь, и тыльная сторона руки — всё плоть (手心手背都是肉, shǒuxīn shǒubèi dōu shì ròu) — образное выражение, означающее, что все дети или внуки одинаково дороги сердцу, и родителю трудно сделать выбор между ними. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
