— Судя по всему, ты подготовилась заранее. Все три северо-восточных племени — это храбрые и искусные в бою воины, и даже если тайцзы оставил тебе стотысячные войска, без великого полководца, глубоко искушённого в военном искусстве, тебе ни за что не сдержать железную кавалерию северо-востока, — император Юнин посмотрел на шахматную доску рядом.
Он сам взял доску, и Лю Санчжи поспешил за ним, неся шахматную коробку.
Моюй выхватила меч, защищаясь от приблизившегося императора Юнина, но Шэнь Сихэ подняла руку, и Моюй снова убрала клинок.
— Не желаешь ли провести с Чжэнь «беседу рук»? — император Юнин поставил доску и сел напротив Шэнь Сихэ.
Круглый деревянный стол был невелик. Посреди него лежала доска; обоим игрокам было легко дотянуться до любого её края.
— Ваша подданная повинуется указу.
Видя, что даже в этот миг Шэнь Сихэ соблюдает иерархию в речах, император Юнин лишь усмехнулся. Он отдал белые камни Шэнь Сихэ.
Белые ходят первыми. Поняв намёк, Шэнь Сихэ поставила первый камень, и император Юнин тут же сделал ответный ход.
Обоим, казалось, не требовалось времени на раздумья. Стук камней о доску не прекращался ни на мгновение. Спустя долгое время император Юнин сделал ход, окружив три камня Шэнь Сихэ.
— Кто твой главный военачальник? Тот, кто внушает тебе такую уверенность.
Ходы Шэнь Сихэ были твёрдыми, выдавая её глубокое внутреннее спокойствие. В ней не было ни капли паники.
С тех пор как возникли подозрения, что тайцзы мог имитировать смерть, Шэнь Сихэ, Сяо Чанцин и все остальные родственники императорской семьи в столице находились под пристальным надзором императора Юнина. У Шэнь Сихэ уже давно не оставалось людей, которых она могла бы отправить на дело, если только Сяо Хуаян не вступил в бой лично.
Белоснежный камень уверенно опустился под мягким светом. Шэнь Сихэ даже не подняла глаз.
— Это вовсе не тот человек, о котором думает Бися.
Если бы это было возможно, Шэнь Сихэ и сама желала бы его возвращения прямо сейчас. Она не чувствовала усталости и не знала страха, просто тоска по любимому, подобно ветру, заставляла её сердце замирать в одиночестве.
— Кроме него, я не могу представить никого другого, — произнёс император Юнин.
Шэнь Сихэ подняла взгляд. В её тёмных, подобных обсидиану глазах, казалось, застыл серебристый блеск.
— Разумеется, это тот, кого Бися совсем не ожидает увидеть…
Северо-восток был тем местом, за которое император Юнин был спокоен более всего. Эти горы и реки когда-то усмирил для него старый Сюнь-ван, преданно исполнявший лишь императорскую волю. Однако в час первой стражи пожар войны уже окутал те земли. Сначала глубокой ночью внезапному нападению подверглось управление Хэйшуй. И нападение это было не извне — враг давно затаился подле самого губернатора и убил его прежде, чем тот успел среагировать.
Управление Хэйшуй мгновенно осталось без главы, погрузившись в смятение. Пока подчинённые не успели подготовиться к сопротивлению, в военный лагерь Хэйшуй верхом ворвался человек с головой губернатора в руках.
— Я — шестой сын императора! По приказу Бися я схватил мятежника. Предатель казнён, отныне все вы слушаете мои распоряжения! — прокричал он.
Некоторые командиры застыли в оцепенении, готовые возразить, но другие тут же склонились в поклоне.
— Мы повинуемся приказам шестого принца.
Ошеломлённые командиры мгновенно всё поняли: это был заранее спланированный заговор. Губернатор погиб так быстро, что до них не дошло ни слуха, а люди в армии подчинились так легко, что, должно быть, давно переметнулись к врагу.
Что им оставалось делать?
Они переглянулись. Если они выразят сомнение, кто знает, сколько ещё людей в армии им не подчиняются? Не лишатся ли они жизни в тот же миг?
Сопротивление означало немедленную смерть. Не оказывать сопротивления — возможно, тоже смерть в случае поражения, но в случае победы появлялся шанс выжить.
Хэйшуй уже давно был территорией Сяо Хуаяна. Он просто не трогал губернатора, из-за чего Бися пребывал в уверенности, что Хэйшуй всё ещё под его контролем.
Сяо Чаньюй без труда собрал армию Хэйшуй и вместе с ними и людьми Сяо Хуаяна величественно направился к месту сбора, о котором договорились три племени, ожидая прибытия боевой элиты Бися.
— Шестой лан! — рука императора Юнина дрогнула. Император был крайне поражён.
— Шестой принц вовсе не скончался. Он просто устал от коварства и обмана в этом дворце и улетел из клетки вместе с той, кого любит, чтобы жить в гармонии, — Шэнь Сихэ сделала очередной ход. — Бися, ваша очередь.
Сяо Чаньюй был ребёнком, которому император Юнин уделял меньше всего внимания. И дело было не в предвзятости, а в том, что сам Сяо Чаньюй во всём казался заурядным, не стремился ни к власти, ни к славе. Но даже при этом император Юнин никогда не сомневался в способностях Сяо Чаньюя.
Среди его сыновей не было бездарностей!
— И всё это благодаря шестому лану? — изумление императора Юнина длилось лишь миг, и он без колебаний поставил камень.
— Бися когда-нибудь видел морского орла? — внезапно взгляд Шэнь Сихэ смягчился. Она задала вопрос, не дожидаясь ответа, и достала костяной свисток. У свистка было два отверстия, поэтому и звуки были разными: один для призыва людей, а другой…
Она подула в свисток. Чжоу Чжэнхао, как Сюйиши, не шелохнулся, но раздался пронзительный клёкот, и над залом усердного правления закружил могучий морской орёл. Сделав круг, он опустился на подоконник окна, которое Шэнь Сихэ открыла ранее, и, склонив голову, принялся разглядывать тех, кто был внутри.
Этого морского орла…
Как мог император Юнин его не узнать?
Когда они ездили в летний дворец, кое-кто даже хотел поймать его, чтобы поднести императору. А позже, когда появилась та гигантская змея, если бы не этот морской орёл, то, боюсь…
Оказывается, у него всегда был хозяин.
— Чанлинь… — император Юнин посмотрел на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ не обратила внимания на испытующий взгляд императора. Она протянула руку, и морской орёл влетел внутрь, опустившись ей на предплечье. Пальцами, сжимавшими шахматную фигуру, она легонько коснулась его головы и приподняла руку.
— Лети…
Морской орёл сорвался с места и вылетел через главные ворота. Он часто бывал во дворце, но раньше появлялся бесшумно, и почти никто в императорском дворце его не видел.
— Это тот самый морской орёл, которого Бэйчэнь приручил в Хэйшуй, проведя там много дней, — Шэнь Сихэ опустила камень, которым только что касалась головы птицы. Этот ход был подобен резкой атаке, отчего прежде спокойная партия превратилась в поле битвы, где сверкают мечи. — Забыла сообщить Бися, что у Бэйчэня в Хэйшуй есть питомник, где он вырастил несколько тысяч орлов. Жаль только, что он не успел свозить меня туда.
Питомник на несколько тысяч орлов — насколько же огромным должно быть это место?
И никто не доложил ему об этом! О чём это говорит? О том, что Хэйшуй уже давно находился в руках Сяо Хуаяна!
Раз уж разговор зашёл об этом, Шэнь Сихэ не собиралась ограничиваться намёками. Её тон, подобно ходам на доске, стал острым:
— Бися собрал войска трёх племён и ждёт вестей с северо-запада. Как только боевая элита на северо-западе будет истреблена, те отряды боевой элиты, что Бися отправил к трём племенам, должны будут соединиться с их великими армиями. Но если армии этих трёх племён уже давно стали людьми этой подданной, то отправленная вами боевая элита — не более чем черепаха в кувшине 1.
Раздался тихий стук — камень лёг на доску, и угол, занятый чёрными фигурами, оказался в тупике.
Взгляд императора Юнина постепенно леденел.
— Похоже, вы с супругом долго планировали этот заговор в трёх племенах. Неужели вы так уверены, что северо-запад сможет победить?
— Северо-запад тоже обязан Бэйчэню, который заранее очистил его от шпионов Бися. — В тот год, когда она ездила с Сяо Хуаяном на северо-запад, они провели там полную чистку. — У Бися осталось не так много людей, на которых можно положиться, но есть один человек, способный преподнести сюрприз.
Император Юнин сделал следующий ход в полном молчании.
— Господин Сюэ, — сказала Шэнь Сихэ, переводя взгляд на тайхоу. — В этой партии я смогу одолеть Бися лишь благодаря содействию тайхоу.
Разумеется, господин Сюэ не был человеком императора, иначе он, давно знавший истинное лицо Сяо Хуаяна, непременно сообщил бы об этом Бися.
Однако весь клан Сюэ находился в столице. Каким бы благородным ни был господин Сюэ, если бы Бися пригрозил казнить всю его семью, он мог бы пойти на уступки.
Помыслы тайхоу сосредоточены на женщинах, и она, естественно, умеет использовать их в своих интересах.
Бися не из тех, кто лишён широты взглядов. Ему нужен был кто-то, способный одержать победу хитростью, и Шэнь Сихэ, размышляя об этом, могла думать только о господине Сюэ.
Тюрки были разгромлены и рассеяны, они больше не могли объединиться. Даже если на северо-западе сейчас начнутся беспорядки, внешние враги не смогут вторгнуться в страну.
Что касается Тубо, они окажутся зажаты между северо-западной армией и армией Южного Шу.
Однако заподозрив господина Сюэ, она намекнула брату, чтобы тот обратил чужой план против него самого. Она раскрыла господину Сюэ, что Сюэ Цзинцяо была использована тайхоу. Когда господин Сюэ убедился в этом, он перестал опасаться подвоха со стороны Сюэ Цзинцяо.
Затем она попросила брата тайно приказать человеку, похищенному у Сяо Чанъяня, воспользоваться искусством захвата души Сюэ Цзинцяо. Узнав правду, Сюэ Цзинцяо наверняка почувствует вину перед братом и перед ней самой, и, боюсь, в её сердце даже зародится желание умереть.
Чтобы утешить Сюэ Цзинцяо, оставалось лишь дать ей возможность совершить подвиг, дабы искупить вину.
В этот момент Сюэ Цзинцяо была соглядатаем, следящим за господином Сюэ. Боюсь, Сюэ Цзинцяо не понравилось бы, если бы её дед еще раз предал семью её мужа.
— А-Сюн позволит Цяо Цяо украсть «карту обороны» Северо-Запада, одну копию которой получит господин Сюэ и передаст в руки боевой элиты Бися. Когда в Тубо начнутся беспорядки, А-Сюн поведет войска на помощь, и тогда господин Сюэ лично введет боевую элиту в город.
Шэнь Сихэ со спокойным и невозмутимым видом поставила камень на доску. Подняв глаза, она встретилась с постепенно холодеющим взглядом Бися и по-прежнему без спешки произнесла:
— А-Сюн увел войска, а отец находится далеко, инспектируя границы. Боевая элита Бися неизбежно войдет в город, чтобы покончить со всем быстрым ударом.
Помолчав немного, Шэнь Сихэ двинула белый камень в самую глубь позиции черных:
— Но что, если мой отец вовсе не инспектирует границы?
Вторжение боевой элиты будет равносильно тому, чтобы самим броситься в расставленные сети 1.
Что же касается победы или поражения, то это будет зависеть от способностей обеих сторон.
Отец, должно быть, тоже очень хочет сойтись в настоящем бою на мечах и копьях с боевой элитой, которую Бися так тщательно муштровал.
При этой мысли уголки губ Шэнь Сихэ невольно приподнялись — не от самодовольства, а от осознания того, что при виде возможности сразиться с боевой элитой её отец и А-Сюн наверняка снова затеют спор.
Оба они уже потирают кулаки и ладони 2, но в конце концов кто-то один должен возглавить армию и уйти, чтобы отвести глаза окружающим. В итоге отец останется ждать боевую элиту — Шэнь Сихэ была уверена в этом даже без писем.
Отец наверняка снова воспользуется тем доводом, что это может быть его последняя битва в жизни, в то время как А-Сюн еще молод и у него будут возможности, и применит и мягкое, и жесткое, чтобы одержать верх в споре.
В Тубо нельзя было не отправиться — тайхоу использовала шуфэй, чтобы достичь соглашения с принцем Тубо.
Но ван Тубо, напротив, слушался приказов Бися и выжидал удобного момента для действий.
Будь то расстановка сил Бися или замыслы тайхоу.
Она, Шэнь Сихэ, сокрушит их все до единого!
броситься в расставленные сети (自投罗网, zì tóu luó wǎng) — добровольно попасть в ловушку.
потирать кулаки и ладони (摩拳擦掌, mó quán cā zhǎng) — гореть желанием вступить в дело, демонстрируя боевой дух.
- Поймать черепаху в кувшине (瓮中捉鳖, wèng zhōng捉鳖) — китайская идиома, означающая поимку противника, находящегося в безвыходном положении. ↩︎
- Беседа рук (手谈, shǒután) — образное название игры в го, где игроки общаются через движения камней на доске. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
