В западном павильоне дворца Даань, медленно растекалась вонь, подобная миазмам отхожего места или свиного загона, заставляя прислуживающих в покоях служанок хмуриться и задерживать дыхание. Инь-дэфэй зажала нос одной рукой, а другой принялась непрестанно махать перед лицом:
— Откуда эта вонь?
Вэй Шубинь поднялась и подошла к тому месту на ковре, где виднелись пятна желто-коричневого порошка. Она присела на корточки, и резкий смрад с гулом ворвался в ее ноздри и мозг, едва не заставив ее тут же лишиться чувств от тошноты.
— Это… здесь… — Вэй Шубинь тоже схватилась за нос и прикрыла рот ладонью, указывая левой рукой на пол. — Вонючий… вонючий лекарственный порошок…
Вечером Инь-дэфэй из ящичка с принадлежностями, которую Вэй Шубинь держала для Чай Инло, наугад вытянула сосуд из светло-зелёного фарфора, высыпала порошок из него на ковер, а после засунула внутрь ядовитые пилюли. Поначалу этот высыпанный порошок не подавал никаких признаков, но спустя столько времени он начал источать все более и более невыносимый смрад.
Инь-дэфэй, похоже, тоже вспомнила, что это за порошок, и, нахмурившись, жестом велела слугам подойти и все вымыть. Вэй Шубинь отступила назад и покачала головой:
— Бесполезно. Шанчжэнь-ши рассказывала мне об этом вонючем порошке. Она говорила, что пыталась выплавить эликсир по рецепту пилюль Девяти превращений чудесного благоухания, использовала уйму драгоценных материалов, вроде амбры и мускуса, но в итоге после открытия треножника снадобье не застыло, а аромат оказался не тем. Спустя короткое время оно и вовсе начало вонять все сильнее, да так, что от этого запаха человеку хочется лишь броситься в реку или залезть в петлю! Более того, стоит лишь крупице порошка попасть в комнату, как вонь не развеется по меньшей мере день, и никакая чистка или благовония не помогут… Я правда не знала, что она насыпала эту вонючую пыль в тот флакон.
— Сразу видно, что эта дрянь из клана Чай и впрямь скрывала в сердце злые умыслы, раз в ее помыслах было лишь отравить Тайшан-хуана, — фыркнула Инь-дэфэй.
Вэй Шубинь на мгновение замерла, серьезно обдумала услышанное и произнесла более торжественным тоном:
— Если бы нянцзы не напомнила, я бы едва не забыла — Шанчжэнь… Чай Инло еще говорила, что если долго вдыхать эту вонь, то это крайне вредно для здоровья, особенно легко может вызвать удушье и кашель с мокротой! Нянцзы, Тайшан-хуана нельзя оставлять в этой комнате!
— Ох, что же ты раньше не сказала! — Инь-дэфэй первым делом выхватила платок и прикрыла себе рот и нос. После минутного колебания она громко позвала людей и велела приготовить плотные одеяла, войлочные пологи, паланкин-носилки и прочее, намереваясь перевезти Тайшан-хуана в другие покои.
Тайшан-хуан уже долгое время был прикован к постели, тело его ослабло, и он не выносил холода. Ночь уже вступила в свои права, снаружи было очень зябко, так что переносить его следовало с величайшей осторожностью. Вэй Шубинь помогала слугам, которые в семь рук и восемь ног1 укрывали длинные носилки так, чтобы ни одна щель не пропускала ветер, и подстилали несколько слоев плотных войлочных одеял. Три служанки вместе с Инь-дэфэй подхватили укутанное в одеяла тело Тайшан-хуана, сняли его с кровати и постарались как можно ровнее уложить на носилки.
К этому времени смрад в комнате уже одурманивал головы, то и дело слышались кашель и позывы к рвоте. Инь-дэфэй не выдержала и в три шага выскочила за дверь, на галерею, где принялась глубоко вдыхать воздух. Вэй Шубинь вышла вслед за ней, оперлась о колонну и некоторое время кашляла, согнувшись пополам, после чего сиплым голосом произнесла:
— Это снадобье нянцзы Чай… оно слишком свирепое…
— Эта дрянь… хм… — Инь-дэфэй не сдержалась, и ее звучно вырвало прямо за перила галереи, в кусты и цветы.
Вэй Шубинь подошла, чтобы погладить ее по спине и помочь перевести дух, и с ненавистью добавила:
— Неизвестно еще, улетучится ли этот запах к рассвету… Мы все им пропитались, как нам теперь на люди показываться? Прямо хочется, чтобы Чай Инло сама отведала этого вкуса!
Эти слова подали идею Инь-дэфэй. Перестав содрогаться, она выпрямилась, проводила взглядом служанок, выносивших Тайшан-хуана из покоев на галерею, и приказала стоящей рядом рабыне:
— Пойди и вели привести Чай Инло, затолкайте ее в этот павильон! Помни, проверь еще раз, хорошо ли она связана и крепко ли заткнут ей рот! Как втолкнете, заприте двери и караульте снаружи. Если она сбежит — поберегите свои шкуры!
Рабыня отозвалась согласием и пошла передавать приказ и забирать пленницу. Инь-дэфэй повернулась к Вэй Шубинь и холодно усмехнулась:
— Завтра во дворце Личжэн пусть эта дрянь Чай первым делом сразит вонью свою тетку наповал! Эта девчонка мнит себя высокородной, целыми днями смотрит на всех свысока. Пусть-ка теперь воняет на десять ли против ветра, чтобы каждый встречный шарахался от нее подальше!
— Нянцзы-дэфэй мудра! — заискивающе похвалила ее Вэй Шубинь.
Местом, которое Инь-дэфэй выбрала для переселения Тайшан-хуана, был боковой зал, расположенный неподалеку от западного павильона. Пройдя по галерее на север совсем недолго, они оказались на месте. Она пояснила, что раньше это были покои Семнадцатой чжан-гунчжу. Комнаты в этом зале были тесными, а убранство — весьма простым, однако служанки уже успели принести большую грелку, так что внутри было не слишком холодно. Слуги сняли Тайшан-хуана с носилок и осторожно уложили на постель. Инь-дэфэй собственноручно принялась поправлять одеяла, а Вэй Шубинь помогала ей сбоку.
Пока его перекладывали и переносили, Тайшан-хуан бессознательно издал несколько стонов, но так и не пришел в себя. Вэй Шубинь почувствовала в душе тень вины — в конце концов, этот семидесятилетний старик был действительно тяжело болен, и в этот раз ему пришлось рискнуть и натерпеться бед. Впрочем, кто виноват, что он был так искусен в порождении «добрых сыновей»…
После того как носилки вынесли из комнаты, слуги внесли небольшую кушетку и поставили ее подле кровати рядом с грелкой — это и было спальное место Инь-дэфэй на нынешнюю ночь. Когда все дела были улажены, Инь-дэфэй сказала Вэй Шубинь:
— Уже глухая полночь, нам обеим пора спать, на рассвете предстоят великие дела. Нянцзы Вэй, придется тебе потесниться во внешних покоях вместе со слугами.
Вэй Шубинь, разумеется, без лишних слов согласилась и вместе с тремя служанками откланялась и вышла.
Внешняя комната этого бокового зала изначально предназначалась для слуг, приставленных к Семнадцатой чжан-гунчжу. Вдоль стены там тянулся широкий кан, на котором бок о бок могли уместиться четыре-пять человек. Все женщины были измотаны до предела, поэтому, расстелив постели и скинув обувь, они забрались на кан. Не проронив ни слова, они задули лампу и погрузились в сон.
Вэй Шубинь и не надеялась уснуть. Сомкнув веки в темноте, она молча прокручивала в уме детали задуманного плана раз за разом. Стоило ей лишь слегка погрузиться в дремоту, как раздались ожидаемые звуки — доносившиеся из-за пределов зала крики схватки, вопли ужаса, возгласы и звон сталкивающегося оружия.
Среди спавших с ней женщин те, что были почутче, уже вскочили, отбросив одеяла, и в панике спрашивали: «Что случилось?». Вэй Шубинь накинула верхнюю одежду, спустилась с кана и, нащупывая обувь, ответила:
— Я выйду посмотрю.
Ей не нужно было смотреть, она и так знала, в чем дело. Выбежав из комнаты, она прямиком направилась в малые покои, где находился Тайшан-хуан. Как и ожидалось, Инь-дэфэй и оставшиеся при ней служанки уже проснулись. Инь-дэфэй как раз набрасывала халат, а свечи в комнате уже были зажжены. Стоило ей увидеть вошедшую, как она тут же спросила:
— Что там снаружи?
— Я слышала крики стражников, ворвались убийцы, они направились к главному залу и западному павильону. Похоже, их цель — лишить жизни Тайшан-хуана! — выпалила Вэй Шубинь. — Нянцзы Инь, что же нам делать?
— Что делать? Тайшан-хуана нет ни в главном зале, ни в западном павильоне, — Инь-дэфэй бросила взгляд на кровать. — Истинное благословение Небес, благодарю Небо и Землю!
— Но это место совсем рядом с западным павильоном. Стоит убийцам схватить какую-нибудь рабыню или евнуха и припугнуть, им не составит труда выведать, что Тайшан-хуан сейчас здесь! — напомнила Вэй Шубинь.
От этих слов Инь-дэфэй нахмурилась и окончательно растерялась:
— И то верно, что же делать? А может… снова перенести Тайшан-хуана куда-нибудь подальше, в какое-нибудь заброшенное место в глубине дворца?
- В семь рук и восемь ног (七手八脚, qī shǒu bā jiǎo) — выражение, обозначающее суетливую работу, когда все помогают одновременно. ↩︎
