Юань Кай заодно предложил вместе порепетировать оперу. Юй Цзя вежливо отказалась. Не то чтобы ей не хотелось — напротив, она очень любила Куньцюй, и голос так и просил дела, но сейчас было совсем не до того. Сысы предстояло лететь в Лондон, и Юй Цзя хотела её проводить, но дочь не позволяла, говоря, что там всё уже организовано. К тому же Лижэнь тоже подключил друзей. Но Юй Цзя была непреклонна. Билеты уже куплены. Сысы ворчала:
— Мама, если ты поедешь, у меня будет чувство, будто меня конвоируют на казнь!
Юй Цзя пропускала это мимо ушей — пусть говорит что хочет. Она мать, а Сысы всего лишь школьница. Лижэнь был человеком беспечным, но она так не могла.
Отношения с Лижэнем у неё по-прежнему были ни шатко ни валко. В последнее время его настроение постоянно менялось. Непосредственный начальник уходил, устроили проводы, и Лижэнь напился в стельку. Босс до самого ухода так и не дал ему внятного ответа. Лижэнь расспрашивал Юй Мэн. Юй Мэн сказала, что уже замолвила словечко перед Лян Цаем. Лян Цай — человек слова, если пообещал, то обязательно скажет. Вот только поможет ли это — неизвестно. У Лижэня на душе кошки скребли. Оставалось только, пользуясь хмельным мужеством, продолжать демонстрировать преданность боссу и заодно выплескивать накопившуюся в сердце горечь.
Вернувшись, он страшно мучился от рвоты и ввалился в кровать, испачкав простыни, так что Юй Цзя пришлось их срочно менять. Лижэнь то плакал, то смеялся, неся ту пьяную правду, что обычно таится в глубине души.
Всё это касалось работы: его обиды, недовольство, тревоги, тревоги, беды — всё вперемешку… Юй Цзя слушала, стараясь собрать осколки фраз в единую картину, чтобы понять, что творится у мужа на душе. Ему действительно было тяжело. Но почему он не говорил с ней? Они же муж и жена, муж и жена, муж и жена! Почему молчал… почему же…
Глядя на страдания мужа, Юй Цзя плакала. Чего они добились, переехав в мегаполис? Снаружи всё блестит, а в сердце будто десятки тысяч иголок воткнуты — разве сравнится это с уютом родного дома? Юй Цзя жалела, что они приехали, но знала: пути назад уже нет.
Когда хмель выветрился, у Лижэня началась бессонница. Взял в больнице лекарства, пил их — без толку. Лижэнь ворочался с боку на бок, а потом, не выдержав, принялся читать «Капитал». Тоже не помогло, хотя раньше эта книга была лучшим снотворным. Дочь уснула. Глубокая ночь. Услышав шум, Юй Цзя босиком прошла из соседней комнаты. Бесшумно. Лижэнь перевернулся, увидел чей-то силуэт и вздрогнул от испуга.
— Ты чего!
Юй Цзя замялась. Чего она? Просто заботится о нём.
— Хочешь, я побуду с тобой немного? — спросила она.
Лижэнь немного подвинулся — правая половина кровати и так принадлежала Юй Цзя. Она прихватила толстовку, быстро сложила её прямоугольником вместо подушки и легла рядом. Лижэнь молчал. Так они пролежали вдвоём минут двадцать.
Лижэнь сказал:
— Иди всё-таки к себе. Не могу я уснуть, когда ты здесь.
Юй Цзя села.
Лижэнь опередил её и встал сам:
— Сиди, я сам уйду в ту комнату. — Он решил сменить место. Вокруг царила тьма, и Юй Цзя вдруг стало невыносимо горько: он не может уснуть рядом с ней. Когда они дошли до этой черты? Их брак стал таким же беспросветным и горьким, как эта ночь, но кому она могла об этом рассказать? И как бы она это произнесла? Самолюбие не позволяло ей этого сделать. Все думали, что благодаря мужу она достигла небывалых высот и купается в счастье, словно в меду. Она была обязана держать лицо.
Промучившись несколько дней, Лижэнь решил, что бессонница из-за одеяла. Мол, отовсюду поддувает, и это губит «ци». Юй Цзя считала это вздором, но раз муж сказал, ей оставалось лишь искать решение, исходя из этой его идеи. В итоге она купила в интернете спальный мешок. Вечером Лижэнь забрался в него, накрылся с головой, и проблема была решена.
Когда муж успокоился, Юй Цзя смогла переключить внимание на дела дочери. Она разыскала Юй Мэн, чтобы расспросить, как Хаоюй и Чжэн Юй в своё время уезжали за границу. Юй Мэн мало что знала, всеми этими делами занимался Луань Чэнъюнь, но она ни за что бы не призналась, что не в курсе будущего собственных сыновей. Она наговорила каких-то общих фраз, от которых у Юй Цзя осталось ощущение «ничего не понятно, но очень здорово», дала контакты Хаоюя и Чжэн Юя и добавила:
— Если что, спрашивай напрямую, не стесняйся, ты же их старшая тётя. — А потом спохватилась: — Почему бы тебе не спросить Сяо Бая? Он же в этом деле настоящий профи.
И правда, сколько людей ходило к Бай Юанькаю за советом, а она об этом совсем забыла. Юй Цзя не привыкла беспокоить других, особенно мужчин, но ради дочери всё же позвонила Бай Юанькаю. Он решил, что она передумала и хочет прийти на репетицию оперы, но оказалось, что её интересует учёба за границей.
Юань Кай ответил обстоятельно, а Юй Цзя всё записывала в блокнот. Он рассказывал так подробно, касаясь каждой мелочи, от учёбы до быта, и даже объяснил, на что обратить внимание при выборе авиарейса — всё разложил по полочкам, ничего не утаив. Ещё добавил, что у него в Британии много друзей и он попросит их присмотреть за Сысы.
Слушая его, Юй Цзя не переставала благодарить. Юань Кай сказал:
— Все члены общества тебя очень ждут. — Он имел в виду клуб любителей Куньцюй. Юй Цзя с улыбкой пообещала, что как только разберётся с делами, обязательно придёт. Бай Юань Кай спросил, пойдёт ли Юй Цзя на официальное открытие салона красоты Юй Мэн. Он получил приглашение и собирался заглянуть, чтобы поддержать её. Юй Цзя выразила глубокое сожаление: Юй Мэн звала её, но по времени никак не получалось — когда салон будет открываться, она, скорее всего, будет в Британии, помогать дочери с поступлением.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
