Похороны Ди Лижэня проводили дважды. Одну церемонию организовало ведомство, другую — семья. Мать Лижэня дважды падала в обморок от рыданий; она охотнее сама бы умерла вместо сына. Юй Цзя пришлось сдерживать горе, чтобы уладить все дела. Кроме Юй Мэн, которая лежала в больнице, на прощание приехали Юй Шуан, Юй Жуй и только что прибывший в большой город Юй Ци, а также Юань Кай, Кан Лун и Луань Чэнъюнь — все они помогали с похоронами. О мёртвых принято говорить только хорошее, и всё, что было при жизни, теперь казалось неважным: Ди Лижэнь в глазах окружающих стал прекрасным старшим братом и достойным кадровым работником. Организация посмертно присвоила Лижэню почётное звание павшего героя. Юй Цзя стала вдовой павшего героя.
На официальном собрании всё шло строго по протоколу. Ведущий траурной церемонии зачитывал краткую биографию Лижэня, а в ушах у Юй Цзя стоял гул, словно в них попала вода. Она мучилась от боли, корила себя и горько жалела о том, что не поехала следом за ним на северо-запад. Если бы она поехала вместе с ним, то разве всё не сложилось бы иначе? Или, если бы она тогда согласилась на развод, то разве он уехал бы так далеко?.. В голове роились тысячи «если бы», но всё было бесполезно.
Мёртвых не воскресить.
Когда чтение поминальной речи закончилось, в зале воцарилась тишина. Родителей Лижэня уже увели под руки, и все присутствующие обернулись, ожидая реакции Юй Цзя. Она на мгновение замерла, обняла дочь Сысы и громко зарыдала. Вслед за ней плач поднялся со всех сторон, сливаясь в общий гул скорби по доброму народному кадровому работнику. Спустя некоторое время рыдания начали стихать, и люди принялись утешать Юй Цзя, прося её беречь себя. Но стоило наступить тишине, как стало слышно, что одна женщина всё ещё плачет, и в её голосе звучала беспредельная скорбь.
Присутствующие в недоумении уставились на неё. Женщина поспешно вытерла слёзы. Юй Цзя инстинктивно почувствовала неладное. Кто она такая? Как она может убиваться по нему сильнее, чем законная жена? Она заподозрила, что у этой женщины и Лижэня была своя история.
При жизни Лижэня Юй Цзя пыталась наводить справки, но все в его ведомстве, кто его знал, в один голос твердили, что учитель Ди — человек исключительно порядочный. Глядя на эту женщину, Юй Цзя, кажется, всё поняла: он не был монахом и не был лишён женского внимания. Но даже если она всё осознала, какой смысл теперь выяснять правду? Его больше нет. Если она начнёт копаться в прошлом, то лишь очернит имя покойного мужа и выставит себя в дурном свете.
Пусть старые истории сгорят в огне вместе с Лижэнем. Но боль, словно стальной гвоздь, вонзилась в сердце Юй Цзя. Она наконец поняла истинную причину, по которой Лижэнь так настойчиво требовал развода. Эту причину она ненавидела, но приняла — приняла уже после его смерти. Он был виноват, его вина была огромна, но он искупил её своей гибелью. Отныне и навеки он останется образцом, героем и просто хорошим человеком.
Со смертью Лижэня положение дел в семьях Ди и Юй мгновенно изменилось. Сысы, беспокоясь за маму, спросила, стоит ли ей продолжать учёбу за границей.
— Продолжай, — ответила Юй Цзя. Она была обязана исполнить последнюю волю Лижэня и дать дочери образование. Даже если ради этого придётся продать последнее. Сестра Лижэня, прослышав о сомнениях Сысы насчёт учёбы, спросила племянницу:
— Твоя мама не даёт продолжать? Я этого не позволю.
Цель была одна, но пути к ней разошлись.
Сразу после похорон сестра Лижэня со своим мужем устроили в квартире Лижэня и Юй Цзя настоящий «обыск». Они забрали удостоверение личности Лижэня, все его банковские карты, а затем отправились по месту его работы, чтобы получить посмертное пособие, выплаты из фонда накопления жилья и прочее. Юй Цзя не спорила. Она знала, что они ненавидят её: ненавидят за то, что не уберегла Лижэня, ненавидят за «алчность» и «тягу к комфорту», за нежелание ехать с ним на северо-запад; они проклинали её за то, что у неё слишком тяжёлая судьба, погубившая мужа, и за то, что она разрушила надежды нескольких поколений их семьи!
Но кто мог знать, что всё было ровно наоборот! Юй Цзя было невыносимо больно, в груди всё так и сдавливало… В доме стало пусто: Сысы забрала тётя, чтобы та побыла с дедушкой и бабушкой в гостинице. Юй Цзя сидела в гостиной одна. На столе лежал «Капитал» Ма Кэсы — вещь Лижэня, которую ей удалось отстоять. Сестра Лижэня поначалу хотела забрать и её. Посреди стены в гостиной висел посмертный портрет Лижэня; он смотрел на Юй Цзя с едва заметной, загадочной улыбкой, словно взирал на неё с небес. Он был велик, он был окружён славой, он отдал жизнь за народ, и никто не знал, что перед самой смертью он собирался развестись с женой.
Юй Цзя не могла этого рассказать, не могла и не должна была рассказывать всю жизнь — она была обязана поддерживать образ Лижэня. Вдруг она почувствовала горькую иронию: когда-то она до смерти не хотела разводиться, и кто бы мог подумать, что её слова окажутся пророческими. Вот только умерла не она. Теперь, когда тело Лижэня обратилось в прах, ей больше никогда не придётся с ним разводиться. Она навсегда останется женой Ди Лижэня, вдовой павшего героя — этот статус будет сопровождать её до конца дней. Ей суждено вечно жить в тени Лижэня.
Юй И толкнул дверь и вошёл, неся в руках пакеты с едой. Поставил их на журнальный столик. Юй Цзя сказала, что не хочет есть.
Юй И очень переживал за сестру: зятя не стало, как ей теперь жить? Он уже начал обсуждать это с родными, но пока не решался заговорить с самой Юй Цзя. Имело ли пребывание Юй Цзя в большом городе смысл теперь, когда Лижэня не было? Сможет ли она — и стоит ли ей вообще — держаться за свою никчёмную работу, которая была для неё словно чемодан без ручки, если она лишилась защиты Лижэня? К тому же эта квартира была выделена ведомством Лижэня, и на неё было лишь право пользования, а не собственности. Разумеется, Юй Цзя могла жить здесь и дальше, но семья Ди вряд ли бы на это согласилась. К этому добавлялись вопросы с наследством и куча других дел, в которых нужно было разобраться одно за другим. Юй И планировал отвезти сестру на родину, чтобы она немного отдохнула, но, конечно, всё зависело от её желания. Сам Юй И хорошо ладил с той женщиной-доктором наук, и они уже подумывали о свадьбе. Но, видя нынешнее состояние сестры, Юй И не смел заикаться об этом: его радость лишь сильнее подчеркнула бы её одиночество.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
