Когда мама ушла, Юй Шуан почувствовала себя так, будто из неё вынули половину души.
За последние тридцать с лишним лет жизни все крупные преграды она преодолевала вместе с мамой. За год до Гаокао её оценки не росли, она нервничала, страдала от анорексии и могла съесть лишь одну булочку в день. Она исхудала до сорока двух килограммов, и тогда мама оставила работу, ушла в отпуск без сохранения содержания и поселилась рядом с ней в съёмном жилье, чтобы заботиться о ней, направлять её чувства, приводить мысли в порядок и помогать справляться с трудностями. Когда в университете она впервые влюбилась и парень ей изменил, мама тоже примчалась в первую же секунду, чтобы залечить её раны. После начала работы всё стало ещё очевиднее: за каждым её повышением, за каждым важным выбором всегда стояла фигура мамы.
Юй Шуан когда-то шутила, что мама в её жизни — как Цыси-тайхоу: только когда мама правит из-за занавеса, она, император, может исправно выходить к двору. Но она и представить не могла, что если раньше мама помогала ей перешагивать через ямы, то теперь внезапно сама создала самую глубокую пропасть в её жизни. Сейчас ей не на что опереться в быту, не на кого положиться духовно. Она стала круглой сиротой — и телесно, и духовно, вдвойне сиротой!
Сейчас, когда рядом были Юй Жуй и Мэн Цзе, стало чуть легче. Но это всё равно было лишь попыткой вычерпывать кипяток из котла, чтобы унять кипение.
Тоска окутала её, и она не могла найти выход.
— Поешь чего-нибудь, — позвала её Юй Жуй.
Шуан не шевелилась. Жуй силой помогла ей встать. Юй И купил готовой еды, заказав побольше блюд, так что на маленьком столике глаза разбегались. Юй Шуан с трудом взяла палочки, но стоило ей проглотить первый кусок, как глаза снова покраснели. Разве эта еда может сравниться с тем, что готовила мама? Разница как между небом и землёй, отличие как между облаками и дорожной грязью. Юй И, увидев, что у Шуан-цзецзе покраснели глаза, растерялся.
Жуй знала, что та снова тоскует по матери. Заставив её съесть несколько ложек, она отвела её в комнату отдыхать.
— Взгляд не тот. Остекленелый, — прямо сказал Юй И.
— Ещё не пришла в себя, — Юй Жуй, как всегда, была спокойна.
— Надо что-то придумать, — сказал Юй И.
Бесполезные слова. Все и так понимали, что надо что-то придумать. Однако Юй Жуй захотелось послушать «мудрые мысли» Юй И. Тот брякнул напрямую:
— Я думаю, Шуан-цзецзе всё-таки нужно влюбиться, найти мужчину. Тётя ушла, и кто-то должен заполнить эту яму.
Заполнить яму живым человеком? Нелепость. Юй Жуй промолчала, но в вопросе лечения безмерной скорби Шуан-цзецзе она невольно сошлась во мнении с Юй И. Она тоже считала, что Шуан-цзецзе стоит найти парня. Раньше та не искала, потому что рядом была тётя — один листок перед глазами заслонял весь мир. Теперь же поиски мужчины стали насущной необходимостью.
Юй Шуан и её мама раньше были единой семьёй, в которую ни иголке не просунуться, ни воде не просочиться. Теперь семья разбита, и склеивать осколки бессмысленно. Лучший способ — заново вылепить форму из глины, совершить возрождение из лотоса и создать новую семью.
Юй Жуй поделилась этими мыслями с Мэн Цзе.
Мэн Цзе полностью согласилась. Она сказала:
— Сяо Шуан просто ещё не пробовала мужчин на вкус. — И добавила: — В тот день, на похоронах, было столько мужчин… — Она хмыкнула и продолжила: — Иметь под рукой мясо и всё время есть постное — просто с ума сойти можно.
Юй Жуй была с ней солидарна, но она не выражалась так прямо, как Мэн Цзе. Она лишь улыбнулась и промолчала.
Мэн Цзе снова заговорила:
— Особенно тот, что занимается Большими данными. Талант.
Юй Жуй машинально выпалила:
— Бай Юанькай.
— Ты его знаешь? — удивилась Мэн Цзе.
— Я отвечала за регистрацию гостей, — естественно объяснила Юй Жуй.
Мэн Цзе усмехнулась и принялась вовсю расхваливать Бай Юанькая. В конце она подытожила:
— Возможно ли, чтобы у такого человека не было девушки? У Шуан, скорее всего, нет шансов. Если бы там могла случиться история, она бы уже превратилась в многотомный роман. Тому мужчине такие, как Шуан, не нравятся.
— О? — Юй Жуй вопросительной интонацией побудила её продолжить.
— У тебя есть кое-какие шансы, — сказала Мэн Цзе. Юй Жуй скрыла смущение за смехом. Мэн Цзе продолжила: — Но тоже невелики. Такие мужчины предпочитают союзы равных. Ищут женщин из элиты, чтобы это помогало карьере. Хотя на сотню может найтись один, кто любит традиционную культуру, ценит старину и женится на ком-то вроде Бай Люсу.
Бай Люсу? Юй Жуй лихорадочно соображала. Мэн Цзе дала ответ:
— Читала ведь «Любовь в павшем городе»? Главная героиня. Такие, как Бай Юанькай, вернувшиеся из-за границы технари, могут быть похожи на прежних тайпанов — любить китайскую кухню. — Мэн Цзе растопырила пальцы с ярко-красным маникюром. — Мо Докэ нашёл Дэн Вэньди, у главы Facebook жена тоже этническая китаянка. Это сейчас модно.
Слова Мэн Цзе вызвали у Юй Жуй инстинктивное неприятие, но она не могла не признать, что в житейском опыте Мэн Цзе была своя доля истины.
Мэн Цзе пригласила Вэн Юэ на послеобеденный чай.
Вэн Юэ позвала её в свою студию. Она была представителем японской зубной пасты и снимала офис в городе, чтобы было удобно назначать встречи. Мэн Цзе удивилась, а затем почувствовала укол зависти. Она завидовала тому, что у Вэн Юэ есть своё дело. Та уже была директором в компании, котирующейся на бирже, а теперь продвинулась ещё дальше — занималась дистрибуцией небольшого бренда ради удовольствия, выглядя при этом совершенно беззаботной. Но именно потому, что дела у Вэн Юэ шли хорошо, Мэн Цзе считала нужным поддерживать с ней общение.
Перед уходом Мэн Цзе намеревалась сказать ей: «Я развожусь», но, узнав адрес встречи, передумала. Пока нельзя раскрывать все карты. Сначала нужно прощупать почву. В конце концов, её отношения с Вэн Юэ не были такими близкими, как с Цзя, Шуан или Жуй. Их общение строилось на принадлежности к «высшему обществу». Стоило Вэн Юэ обнаружить, что Мэн Цзе осталась ни с чем (при разводе с Луанем ей вряд ли перепадёт много имущества), как та в любой момент могла вышвырнуть её из своего круга. И тогда ей не видать от неё ни одного стоящего мужчины.
Мэн Цзе эффектно вошла, облачённая в роскошные одежды. Она специально заехала за ними домой.
Вэн Юэ тоже не собиралась скромничать. На ней был фиолетовый костюм. Брошь на лацкане, украшенная драгоценными камнями, выглядела баснословно дорогой.
Внутри всё было оформлено в китайском стиле, стояла мебель из красного дерева. На столе лежал чайный сервиз. Мэн Цзе это показалось странным: в её представлении Вэн Юэ была женщиной вестернизированной, и она не ожидала, что та окажется так близка к китайской культуре.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
