Юй Шуан тут же произнесла:
— Быть вместе — это не только любовь, это и многое другое: родственная близость, благодарность, ещё много чего ещё. Лао Кан, не знаю, осталась ли у меня к тебе любовь, не могу сказать точно, но чувства у меня к тебе определённо есть. Эти чувства могут перерасти в родственную близость, мы можем прожить вместе всю жизнь… Только после твоего ухода я поняла, как ты важен, невероятно важен. Мне дороги наши отношения, ты мне дорог, пора выйти на новый этап… Давай поженимся, а? Не сомневайся… В жизни многое нужно делать на порыве… и во многом можно пойти на компромисс.
Кан Лун смотрел на Юй Шуан, и в этот миг перед его глазами словно пронеслись несколько прошлых и нынешних жизней.
— Ну скажи же ты хоть слово! — Юй Шуан требовала ответа.
— Нельзя.
— Почему?!
Кан Лун подождал пару секунд и только потом произнёс:
— Я обещал де, что буду заботиться о ней всю жизнь.
Юй Шуан лишилась дара речи, язык словно к нёбу прилип, а в душе взметнулись огромные волны. Всё стало понятно, всё прояснилось: доктор Сунцзы полностью заменила её, даже в исполнении дочернего долга у постели умирающего председателя Кана. Её собственное упрямство дало доктору Сунцзы шанс, которым та воспользовалась. Юй Шуан раскаивалась, злилась и негодовала — почему ей не сказали об этом раньше? Но ведь всё и так было очевидно. Разве могли у постели умирающего председателя Кана дежурить сразу две будущие невестки?
Председателя Кана просто обманули! Эта «чайная»… дрянь! Разве она сможет нормально заботиться о Кан Луне, разве сможет сделать его счастливым!
— Я пойду и поговорю с председателем Каном! — воскликнула Юй Шуан, слёзы уже брызнули из её глаз.
— Такова была воля де, — отрезал Кан Лун, ставя окончательную точку.
Похоже, пути назад уже не было. Доктор Сунцзы получила посмертный указ и теперь, следуя воле Небес, была уверена, что Кан Лун у неё в руках.
Кан Лун ушёл по делам. Юй Шуан осталась стоять одна. Лишь спустя долгое время она опомнилась и решила уйти. Уйти из этого горестного кабинета — здесь она уже дважды потерпела сокрушительное поражение, это место явно не приносило ей удачи. Юй Шуан собрала сумку и, словно в прострации, направилась к выходу. У самых дверей они распахнулись. Кто-то позвал: «Учитель Кан».
Она подняла голову — перед ней стояла доктор Сунцзы с огромной сумкой через плечо.
Юй Шуан опешила.
Сунцзы тут же расплылась в торжествующей улыбке.
Юй Шуан хотела выругаться, но от возмущения не находила слов.
Сунцзы атаковала первой:
— Всё ещё бьёшься в предсмертной агонии? Думаешь, поможет? Да ты хоть Альянс восьми держав призови, тебе не взять мою неприступную крепость! — И она усмехнулась. Юй Шуан достала телефон и включила запись — тут же раздался пронзительный голос Сунцзы. Глаза Сунцзы за линзами очков округлились: — Коварная, хитрая, бесстыжая!
Юй Шуан парировала:
— Это ты ввела председателя в заблуждение.
Сунцзы опешила на миг:
— Ты считаешь председателя дураком? Он давно тебя насквозь видел! Такой эгоистке, которая думает только о себе и плевать хотела на других, не место в невестках семьи Кан! — Она сделала паузу. — Неохота на тебя время тратить, жди приглашение на свадьбу.
Сердце рвалось в бой, да сил повернуть небеса не хватало, поэтому Юй Шуан лишь выхватила из сумки термос, молниеносно открутила крышку и плеснула. Чайная заварка вперемешку с водой полетела в сторону Сунцзы. Но та оказалась зоркой и проворной: ловко увернулась, без труда избежав удара. Следом она тоже вытащила из своей сумки термос.
Тем же маневром: открутила и плеснула.
Юй Шуан не успела уклониться. Мало того что она вся вымокла, так ещё и на одежде повисло несколько ягод годжи. Доктор Сунцзы развернулась и ушла, не собираясь приводить поле боя в порядок.
Юй Шуан стояла в оцепенении, растерянно озираясь по сторонам.
Она была проигравшей стороной.
Дома она разрыдалась. Но какой в этом толк? Она совершенно не представляла, как заставить доктора Сунцзы выпустить из рук такой лакомый кусок, как Лао Кан. По сравнению с Сунцзы она была слишком наивна. Чувства не вынесли испытаний, раньше она была чересчур самоуверенной и эгоистичной. Сунцзы наступала шаг за шагом, а она лишь отступала. Каштан и семечко сосны — полная гармония, а она оказалась лишней. Председатель Кан совсем из ума выжил!
Чуньэр, заботливая девочка, бросила тёте полотенце, чтобы та вытерла лицо. Юй Шуан обняла Чуньэр и снова зашлась в рыданиях.
Чуньэр спросила:
— Дядя рассердил тётю?
Юй Шуан, захлёбываясь слезами, ответила:
— Он… не хочет… не хочет быть твоим дядей.
Чуньэр сказала:
— Это потому, что я обуза для тёти?
Юй Шуан перестала плакать и поспешно объяснила:
— Нет-нет… ты тут ни при чём.
Чуньэр добавила:
— Я пойду поговорю с дядей.
Юй Шуан снова залилась слезами:
— Не ходи…
Она ворочалась на кровати, выплакивая всё до конца, надеясь, что стоит один раз хорошенько прорыдаться — и всё пройдёт. Забыть его, забыть… — заставляла она себя. Вот только после бессонной ночи образ Кан Луна всё так же стоял перед глазами. Самым дорогим кажется то, чего не можешь получить. Она надела беспроводные наушники и слушала песню за песней. Не думать. Я не буду думать. Но когда Линь Илянь запела о том, что раз ты не понимаешь — где любовь, там и боль, её глаза снова превратились в живой источник, из которого ручьями потекли слёзы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
