Юй Цзя свела их, и Ди Лижэнь с Бай Юанькаем один раз поговорили по телефону. У них действительно нашлись точки соприкосновения для сотрудничества.
Юань Кай был вежлив и подошёл к делу серьёзно. Он быстро связался с друзьями, занимающимися стартапом в области разметки данных, и через удалённое распределение задач повысил эффективность трудоустройства людей с ограниченными возможностями. В то же время Юань Кай представил искусственный интеллект, над которым работал сам. Лижэнь объединил соответствующие предприятия в зоне развития, а Юань Кай провёл демонстрацию, сначала в небольшом масштабе на пилотных участках, помогая предприятиям судостроения, ветроэнергетики и железнодорожного транспорта провести интеллектуальную оптимизацию и повысить эффективность производства. Этот шаг был хорошо принят предприятиями, а Лижэнь за успешную интеграцию получил похвалу от руководства.
Руководство удостоило его четырёх иероглифов: «идти в ногу со временем».
Это была чуть ли не самая высокая награда, которую Ди Лижэнь получил с момента перевода в мегаполис.
В деле служения общему делу не важно, кто пришёл раньше, а кто позже, и у должностей нет деления на высокие и низкие — всё важно, но Ди Лижэнь всегда хотел сменить пост: на нынешнем было трудно блеснуть. Он подавал прошение один раз, но руководство отказало, убеждая его работать на совесть. Теперь, когда внезапно появились результаты, Лижэнь посчитал, что фундамент наконец-то заложен. В будущем, когда наступит год кадровых перестановок, шансов на перевод станет больше. Поэтому он был ещё более благодарен Юань Каю. Мужчины виделись один раз на собрании, вели себя официально. С тех пор как ввели «восемь правил», Лижэнь редко ел и пил вне дома. Когда всё уладилось, Лижэнь непременно решил пригласить Юань Кая на ужин к себе домой. Юй Цзя с беспокойством сказала, что если он действительно хочет пригласить гостя, то лучше накрыть стол в ресторане, зачем создавать хлопоты дома.
Лицо Лижэня слегка изменилось:
— В чём дело? Мой дом стыдно людям показать? Это просто дом скромного слуги народа, он не уродлив!
Юй Цзя поспешила ответить, что не это имела в виду. Пришлось всё организовывать. Приглашать одного Юань Кая было немного странно, поэтому Юй Цзя позвала Юй Шуан за компанию. Шуан сразу согласилась. Юй Жуй съехала, Юй Мэн целыми днями пропадала невесть где, объём работы у Юй Шуан уменьшился, по выходным не нужно было задерживаться, а Кан Лун ещё не вернулся из Израиля. Ей было скучно.
Юй Цзя немного нервничала. Это был первый раз после её переезда в большой город, когда она принимала «чужого». Она всё обдумывала, изо всех сил стараясь соблюсти приличия. Прибравшись, она не забыла купить букет маргариток и поставить их рядом с телевизором. Это дом, в нём всё должно быть скромно и достойно.
Всё утро Юй Цзя не только готовила, но и прибиралась в гостиной.
Лижэню надоело это мельтешение:
— Хватит уже метаться, а? К чему это всё, мы же не небожителя встречаем.
Он и не такие приёмы видел. Юй Цзя ответила:
— Нужно оставить хорошее впечатление. Вам ещё сотрудничать, это поможет твоей работе, он полезный человек.
Лижэнь возразил:
— Удар колотушкой по пустой тыкве — и дело с концом, неужели я вечно буду заниматься инвалидами?
Юй Цзя не могла ему этого объяснить, поэтому продолжила заниматься своим делом.
К назначенному времени Юй Шуан и Юань Кай пришли вместе. Юань Кай заехал за Шуан.
Как только они вошли, Лижэнь пошутил:
— О, какая пара.
Юй Шуан замахала руками: нет-нет. Юй Цзя смущённо добавила:
— У Сяо Шуан есть парень, доктор наук.
Лижэнь сказал:
— Директор Бай тоже доктор наук.
Бай Юанькай с улыбкой произнёс:
— Докторов наук нынче пруд пруди, учёная степень — это лишь опыт, нужно заниматься реальными делами.
Сысы вышла из комнаты; она очень любила жаться к Юань Каю и снова захотела сфотографироваться вместе. Юань Кай сегодня был без очков. Сысы сказала, что он похож на корейскую звезду Кун Лю.
Юй Шуан прошла на кухню, чтобы обсудить с Юй Цзя домашние перемены. Мужчины разговаривали в гостиной. Сысы продолжала делать уроки.
— Куда переехала Сяо Жуй? — спросила Юй Цзя.
— Не говорила подробно, сказала, что недалеко.
— А ты и не спросила.
— Личная жизнь.
— Живёт одна? Или снимает вместе с теми друзьями-актёрами?
Юй Шуан ответила:
— Ничего не сказала, я хотела пойти посмотреть, но она не разрешила. — В кастрюле варилась рыбья голова, Юй Шуан пошевелила её палочками и добавила: — Кстати говоря, на днях в одном сериале видела того однокурсника Жуй.
— Какого однокурсника? — Юй Цзя не могла вспомнить. Она знала личную жизнь Юй Жуй не так глубоко, как Юй Шуан.
— Того, что похож на Ван Кая.
— Кого он играл?
— Принца племени огня, с копной красных волос.
Юй Цзя не было интересно расспрашивать дальше, и она перевела разговор на то, как поживает Мэн. Юй Шуан лишь сказала, что та тоже скоро съедет, в последнее время часто бывает в разъездах. Юй Цзя вздохнула:
— Сама себе ищет проблемы, развод… эх, разве легко на него решиться?
Юй Шуан спросила в ответ:
— Если бы, я говорю «если бы», ты была на месте Мэн Цзе, и у твоего мужа кто-то появился бы на стороне, да ещё и руку на тебя поднял, то ты бы развелась?
Юй Цзя лишилась дара речи. В глубине души она придерживалась принципа не разводиться. Но после вопроса Юй Шуан казалось, что не разводиться — это проявлять малодушие. Ей пришлось ответить уклончиво:
— Нельзя разводиться, как только что-то заподозришь, Се Синфан же простила Линь Даня. Развод на эмоциях — это горе для близких и радость для врагов. А рукоприкладство ещё сложнее определить, не исключено, что иногда это происходит случайно. Сяо Луаня мы все вроде знаем, он не похож на человека, который поднимет руку.
Юй Шуан прямо спросила:
— Ты хочешь сказать, что Мэн Цзе скандалит без повода?
— Я этого не говорила.
— Кто знает, какой Луань Чэнъюнь за закрытыми дверями. Мы не в курсе. Вот как зять, например, — Юй Шуан выглянула в дверной проём, — как зять: сейчас он слуга народа, а закроет дверь — и, чего доброго, превратится в тигра или волка. — Она хихикнула.
— Не болтай глупостей, — мягко возразила Юй Цзя.
— В тридцать — волк, в сорок — тигр, — с ухмылкой пояснила Юй Шуан.
Случайные слова попали в больное место Юй Цзя. Откуда там взяться волкам, откуда тиграм? Лижэнь теперь либо работает сверхурочно и ночует на службе, либо спит в кабинете, они, по сути, живут порознь… Но о таком нельзя рассказать даже свекрови. Не говоря уже о посторонних. У Юй Цзя на душе было горько. Впрочем, сегодня пришёл Юань Кай, и Лижэнь был доволен. Редко выпадала возможность поговорить с кем-то о Ма Кэсы. Юань Кай к тому же принёс алкоголь. Одной порции за обедом не хватило, они пили и беседовали, переходя от «Экономическо-философских рукописей 1844 года», «Немецкой идеологии» и «Наёмного труда и капитала» к «Гражданской войне во Франции», «Святому семейству», а затем к «Нищете философии» и «К критике гегелевской философии права». Ди Лижэнь сыпал цитатами, рассуждал о возвышенном, то становился серьёзным, то громко смеялся — такая разрядка была для него невозможна на работе. Некоторых вещей даже Юань Кай не знал, но, к счастью, у него была крепкая база, и он был достаточно умён, чтобы без труда справляться с ролью подыгрывающего.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
