Юй Цин взял в жёны деревенскую девушку, завёл двоих детей, и теперь всё семейство сидит у него на шее. Юй Шуан была вне себя от гнева. Сваты обосновались в доме Юй Цина, поэтому мать Юй Шуан была вынуждена перебраться к дочери.
Поначалу это казалось пустяком. Но она почувствовала, что дочери она просто необходима: дом хоть и большой, а беспорядок в нём был жуткий. Юй Шуан не умела о себе позаботиться, в быту была совершенно беспомощной, и с каждым днём выглядела всё более измождённой. Но с приходом мамы всё изменилось. Лицо Юй Шуан постепенно округлилось, жизнь наладилась. Казалось, она больше и не помышляет о замужестве. Мать и дочь стали неразлейвода, и места для мужчины между ними просто не осталось.
Юй Цзя только и твердила, что о муже и детях; Юй Мэн любила предаваться мечтам о любви; Юй Жуй помалкивала, не проронив ни слова. А Юй Шуан, едва открыв рот, сразу начинала: «Моя мама то, моя мама сё». Мать Юй Шуан редко показывалась на людях, но дочь своими рассказами заочно сделала её знаменитостью. Мать и дочь сплотились против общего врага и с презрением отзывались о семье младшей невестки. Юй Шуан презирала женщин без амбиций, а мать Юй Шуан и вовсе терпеть не могла домохозяек, которые сидят на шее у своих мужей. Говоря о невестке, она всегда принимала тон сказительницы:
— Семь лет не работает — это же уму непостижимо!
О родителях невестки она отзывалась так:
— Столько хронических болячек: диабет! ишемия! А пенсии нет.
У неё же самой была и пенсия, и медицинская страховка, и хотя она постоянно принимала капли шалфея, а иногда и таблетки для сердца, она никогда не была обузой для детей. Мать Юй Шуан вела себя так, будто и не растила сына, отдав его сватам в качестве примака. Зато Юй Шуан не подкачала, и матери было достаточно того, что у неё есть такая дочь.
Спустились вниз. Юй Жуй развернулась, собираясь зайти в «7-Eleven».
— Ты куда?
— Нельзя же с пустыми руками. — Мать Юй Шуан здесь, нужно проявить уважение к старшим.
— Вечно ты с этими церемониями! Поднимайся давай.
Юй Жуй попыталась настоять, но Юй Шуан притворно рассердилась, и Юй Жуй пришлось сдаться. Вдвоём они поднялись в квартиру.
— Тётя, — вежливо поздоровалась Юй Жуй, кивнув и слегка поклонившись.
— Ой, это же Жуй-жуй! Боже мой, какая красавица, ну надо же! Шуан, учись давай. — Мать Юй Шуан была женщиной радушной. Юй Жуй смутилась. Хотя она и знала, что красива, столь бурные восторги посреди ночи, да ещё и в сравнении с Юй Шуан, были явно лишними.
— Тётя, Шуан тоже красавица, она просто не любит наряжаться, — ответила Юй Жуй.
— Вот это и плохо, — отрезала мать Юй Шуан, — нужно наряжаться.
Юй Шуан нетерпеливо прервала их:
— Всё, хватит болтать, есть что-нибудь поесть?
— Вы что, не ужинали? — удивилась мать Юй Шуан. Она тут же засуетилась на кухне. Вскоре она вынесла две чаши лапши. На дне — простая лапша, сверху — аппетитная свиная рулька, украшенная зеленью.
Юй Жуй была сыта, но не могла отказать хозяйке и села за компанию с Юй Шуан съесть хоть немного.
С первым же кусочком она почувствовала вкус родных мест — это было во сто крат душевнее ресторанной еды.
— Ну как? — спросила мать Юй Шуан. Юй Жуй кивнула и посмотрела на подругу: та уплетала за обе щеки, не поднимая головы. Юй Жуй вдруг позавидовала Юй Шуан. Ребёнок без матери — жалкое зрелище; её собственная мать умерла рано, отец женился снова, и хотя она с сестрой жила в достатке, внутри всегда жило гнетущее чувство неприкаянности.
По сравнению с Юй Шуан, у Юй Жуй было гораздо больше амбиций, но ей не хватило ума поступить в престижный вуз, поэтому пришлось идти в обход — в актрисы.
Только попробовав рульку, Юй Жуй по-настоящему поняла, почему Юй Шуан всё никак не хочет взрослеть. Мать окружала её такой заботой, что той было слишком комфортно. И дело было не только в еде. После ужина — ванна, вода в которой уже была набрана.
Юй Жуй даже оторопела, увидев нижнее бельё Юй Шуан. Розовое, с вышитыми поросятами.
— Твой вкус? — спросила Жуй.
— Мама купила, — ответила Шуан.
В сердце матери она всё ещё оставалась маленькой принцессой. Её делом было зарабатывать деньги, а всё остальное мама брала на себя. После ванны сразу спать не легли. Мать Юй Шуан высушила волосы и дочери, и Жуй. Пока Жуй наносила слои кремов, мать говорила Юй Шуан: «Учись», а потом обратилась к Юй Жуй: «Научи её».
Юй Жуй с улыбкой начала подробно объяснять каждый этап. Но Юй Шуан перебила её:
— Мам, это лишнее. Я же не красилась, зачем мне столько этапов? Умылась, тоник, ночной крем — и готово.
Мать Юй Шуан беспомощно посмотрела на Жуй:
— Всё бы ей попроще. Лишь бы не утруждаться. Пока я рядом — хорошо, я всё сделаю. А как меня не станет, что она будет делать?
Счастливая дочь. Юй Жуй даже немного завидовала Шуан. Её наивность, великодушие, беспечность и открытость — всё это было благодаря матери. Мать Юй Шуан была её связующим звеном с реальностью, её проводником. Её менеджером.
Шуан была чрезмерно опекаема.
За разговорами мать Юй Шуан уже застелила постель и сунула под одеяла Шуан и Жуй по грелке, чтобы вытащить их перед самым сном. Так в постели становилось идеально — не холодно и не жарко. Девушки укладывались спать. Мать Юй Шуан вздохнула, глядя на Жуй:
— Даже не знаю, кого она сможет себе найти.
Юй Шуан, понимая, что мама сейчас снова заведёт старую шарманку, натянула одеяло до самых ушей.
Мать беспомощно улыбнулась и подмигнула Жуй. Та понимающе кивнула и показала жест «ОК». Она приняла поручение — присматривать для Шуан мужчину. На самом деле, вокруг Шуан их было предостаточно, просто ей они были не нужны.
Ночь сгустилась.
Сегодня Юй Жуй спала в одной кровати с Шуан. Услышав, что мать ушла, Шуан высунулась из-под одеяла и крикнула:
— Мам! Лекарство! Лекарство выпей!
Мать Юй Шуан отозвалась коротким «ага». Юй Жуй лежала прямо и смирно, впитывая каждой клеточкой тепло чужого очага.
Через пару минут она хотела ещё о чём-то пошептаться с подругой, но, обернувшись, увидела, что Юй Шуан уже тихонько посапывает.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
