Первым вниз бросился Луань Чэнъюнь.
Спасатели из лесного района опоздали. Луань вырвал первенство в деле спасения красавицы.
Юй Мэн казалось, что это дикое озеро наверняка ежегодно топит по несколько человек.
Она наблюдала за всем процессом спасения, который вёл Луань Чэнъюнь, и чувствовала восхищение, но в ещё большей степени — отвращение. Луань Чэнъюнь даже сделал Вэн Юэ искусственное дыхание. Была ли в этом нужда? Та ведь начала говорить сразу, как её вытащили.
Юй Мэн была готова поклясться, что Луань совершенно точно засунул ей в рот язык.
Ему такое нравилось.
Юй Мэн стояла у дверей приёмного покоя, скрестив руки на груди. Луань Чэнъюнь стоял с другой стороны. Вэн Юэ всё ещё обследовали. Чем больше Юй Мэн думала об этом, тем более подозрительным ей всё казалось: этот человек был повсюду! Он был там, когда она виделась с сыном, он был там, когда они ели, он был там, когда они катались на лодке. Он преследовал их словно призрак.
Неужели он положил глаз на Вэн Юэ? Или же, чтобы позлить её, Юй Мэн, он специально подкатывает к Вэн Юэ?
Хе-хе, напрасные старания! Ей плевать.
Нет, не так. Неужели у него к ней ещё остались чувства? Всё уже дошло до такой точки, а он всё ещё считает её хорошей? Юй Мэн невольно порадовалась своему обаянию. Но она уже приняла твёрдое решение ни в коем случае не возвращаться к прошлому. Они не подходили друг другу ни в чём: он был таким грубым, прямолинейным, совершенно не понимал романтики…
Он был садистом, а она не была мазохисткой.
Даже если он станет миллиардером — всё без толку. Хоть он и зашибает огромные деньги, а на деле — мужик от сохи.
Деревенщина!
Пошляк!
С виду вроде человек, а рот откроет — зубы жёлтые! Сколько ни говорила, чистить не идёт…
Запах чеснока такой, что пару быков свалит…
О нет! Юй Мэн не смела думать дальше. Он ведь только что касался губами губ Вэн Юэ, интересно, был ли там запах чеснока, ха-ха-ха… Юй Мэн не сдержалась и рассмеялась вслух.
Луань Чэнъюнь подошёл к ней и заговорил в своей обычной циничной манере.
— Какая жалость, — сказал он.
— О чём жалеешь, не нацеловался? — съязвила она.
— О том, что в воду упала не ты.
Юй Мэн ответила:
— Ты мне смерти желаешь?
— Нет-нет, просто я упустил шанс проявить себя.
— Спасибо за доброту, но я умею плавать.
— Когда летишь в Гонконг? — внезапно спросил он.
«Проклятье!» — выругалась она про себя. Откуда он знает, что она собирается в Гонконг? Хаоюй сказал? Но она ведь даже не упоминала об этом Хаоюю! Он следит за ней?!
Юй Мэн усмехнулась, скрывая чувства:
— Лечу прямым рейсом в Шанхай.
Луань Чэнъюнь произнёс:
— Какое совпадение, как бы мы не оказались на одном самолёте.
Юй Мэн сменила тему:
— А та женщина?
— Ушла, — туманно ответил он.
Впрочем, он хотя бы признавал это. У Луань Чэнъюня было одно достоинство: он был бесстыдным весьма открыто.
— За столько лет, — сказала Юй Мэн, — ты многому научился в моей школе, но в науке о женщинах ты всё ещё двоечник. — Она закатила глаза.
Луань Чэнъюнь громко расхохотался. Этот смех у дверей приёмного покоя казался неуместным.
— Я получил высший балл ещё до поступления, иначе как бы я нашёл тебя.
Грязь!
Мерзость!
Пакость!
Кому, как не им, знать друг друга?! Они видели истинный цвет душ друг друга, даже мельчайшие пылинки в глубине сердца были им видны как на ладони.
Вэн Юэ быстро выписали из больницы: она всего лишь нахлебалась горной воды, да в придачу получила немного близкого контакта с Луань Чэнъюнем.
Рейс Юй Мэн не мог ждать.
Хань Сицянь получила новости и сказала, что хочет навестить «тётю», но так и не появилась. Луань Чэнъюнь остался дежурить. Юй Мэн было не до того — к тому же Вэн Юэ сейчас, похоже, не слишком в ней нуждалась.
— Не беспокойся обо мне… поезжай по своим делам… билеты трудно менять… — Вэн Юэ вовсю махала рукой, выпроваживая её.
Юй Мэн с неохотой — для вида — всё же уехала. Она подозревала, что Вэн Юэ хочет закрутить роман с Луань Чэнъюнем. Хм, ну и пусть! Когда Юй Мэн ест мясо, другим она позволяет хотя бы хлебать кашу. Будем считать это благотворительностью.
В аэропорту её встретили.
Цзу Лянцай уже ждал её в Гонконге.
Эти два дня Юй Мэн распланировала ещё в самолёте. Первый день — нежности. На второй день — поход в галерею к друзьям, чтобы посмотреть картины, а затем — шопинг. Ей нужно было проверить финансовые возможности Лян Цая. А самое главное — готов ли он тратить на неё деньги.
Юй Мэн не считала себя охотницей за наживой. При выборе мужчины для неё были очень важны его достаток и положение, но не потому, что эти вещи важны сами по себе, а потому, что без такой основы невозможно создать романтическую атмосферу и элегантную жизнь.
Год ещё не закончился, а у Ди Лижэня уже накопилось четыре претензии к Юй Цзя.
Прежде всего, он наконец узнал о том, что жена сделала микро-пластику. Услышал от сестры. Его сестрёнка тоже собиралась пойти на это.
Лижэнь считал, что это просто дурь!
— Тебе что, мало того, что ты и так вечно такая чопорная? — критиковал Лижэнь, имея в виду натянутую улыбку Юй Цзя на фотографиях.
Несправедливость. Юй Цзя считала, что её оболгали хуже, чем Доу Э! Она сделала микро-пластику в том числе и для того, чтобы поднять собственный уровень, чтобы людям было приятно на неё смотреть. Особенно Лижэню. Что плохого в том, чтобы иметь жену, которая радует глаз.
— Это и есть тщеславие! — вынес Лижэнь приговор Юй Цзя.
Любовь к красоте присуща всем, как же небольшая коррекция может быть тщеславием?
Первую вину Юй Цзя не признавала.
— Зачем ты сказал маме, что это я не хочу второго ребёнка? — допрашивал Лижэнь.
Это было второе обвинение.
Юй Цзя чувствовала обиду. Горькую обиду… Да, она сказала это, но только потому, что свекровь спросила её при всех. Она не могла уйти от ответа и была вынуждена сказать правду.
— Но разве это не так? — оправдывалась Юй Цзя. — Я хочу рожать, а ты не согласен.
Лижэнь тут же парировал:
— Что значит «я не согласен»? Это лишь верхушка айсберга! Я не согласен, потому что условия не позволяют, время ещё не пришло. Мы только переехали, ещё не встали на ноги, сейчас самый подъём. Еле-еле Сысы подросла, и снова искать себе обузу и проблемы? Нужно ли проговаривать всё до такой степени? Не могла бы ты применить тактику тайцзи, уклониться от ответа, сказать, что мы ещё стараемся. Старики просто спросили к слову, а рожать или нет — решать всё равно нам. Почему в тебе совсем нет стратегического мышления? Никакой сознательности.
Когда спор перешёл в политическую плоскость, Юй Цзя не нашлась что ответить.
Этот груз пришлось нести ей.
Ей было обидно, но некому выговориться — супруги даже не спали в одной постели, о каком втором ребёнке могла идти речь? Этого нельзя было сказать родне мужа, да и своим родителям тоже. Если жена не может вызвать у мужа сексуального интереса — это тоже своего рода поражение.
И наоборот, если муж не вызывает у жены интереса, в этом тоже виновата жена. Женщина должна быть верной. Измена? Об этом нельзя даже думать. Юй Цзя, конечно, и не думала. Она просто чувствовала разочарование — разочарование от того, что всё закончилось слишком рано.
— И ещё, что там с Юй И? И то дело с твоим третьим дядей. Разве снос дома — это не нормальное явление? Почему только у него такие высокие требования? Если он недоволен, пусть подаёт жалобу в высшие инстанции, действует по закону, — тон Лижэня стал жёстче, он продолжал отчитывать её. — Служба — это служба, а личное — это личное, почему нельзя это разделять? Я служу народу, а не вашей семье.
На это обвинение Юй Цзя не смогла возразить ни единым словом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
