У Ши Тунгуана произошла перемена: он осмелился пускать ветры при Юй Жуй. Причём совершенно беззастенчиво. Пр-р-р-ру-у-у. Жидковато.
Юй Жуй считала, что это недобрый знак.
Этот «симптом» в какой-то мере означал, что влечение Ши Тунгуана к ней поутихло. Любовь — это временное помутнение рассудка, и рано или поздно наступает день пробуждения. Она лишь не ожидала, что он очнётся так скоро. Как говорится, кто служит своей красотой, тот с увяданием красоты теряет и любовь. Проблема была в том, что она ещё вовсе не увяла.
Надежды на замужество почти не осталось.
Ни на Цинмин, ни на Дуаньу Ши Тунгуан не повёз её почтить усопших предков и не познакомил с живыми родственниками. Юй Жуй чувствовала, что дело дрянь, и не верила в этот брак. Но важнее всего было то, что она и сама не слишком хотела выходить за него — поначалу она настраивала себя на это как на самопожертвование: стиснув зубы и зажмурив глаза, мол, ладно, свяжу жизнь с таким надёжным человеком, и дело с концом. Кто же знал, что он окажется таким медлительным и нерешительным.
Юй Жуй начала обдумывать путь к отступлению, придерживаясь принципа: нельзя остаться и без человека, и без денег.
Она не собиралась говорить об этом слишком прямо. Сколько бы раз она ни расставалась в прошлом, она всегда сохраняла лицо партнёру и оставляла пространство для манёвра, чтобы в будущем можно было спокойно видеться и оставаться друзьями.
И всё же Юй Жуй решила напоследок проверить Лао Ши: когда Хуан Ци вернулся из поездки, она вместе с Лао Ши пригласила старого одноклассника пообедать. За столом они весело болтали и подшучивали друг над другом, но Ши Тунгуан почти никак не реагировал. Юй Жуй окончательно поняла, что этот мужчина тоже хочет расстаться. Вероятно, он просто ждал, когда она скажет об этом первой.
— Нельзя, чтобы так продолжалось вечно, — внезапно сказала однажды Юй Жуй.
— Ты о чём?
— Я о себе. Не могу я всё время просто сидеть дома.
— Поезди по съёмочным группам.
— Уеду на несколько месяцев, ты-то выдержишь?
Ши Тунгуан промолчал.
— Я долго думала и всё разузнала. Сейчас на салоне красоты ещё можно заработать. Найму пару человек, смогу и за домом приглядывать, и за тобой, — Юй Жуй улыбнулась. — Это будет наш опорный пункт, куда мы сможем прийти в любое время.
— Зачем так утруждаться? — отозвался Ши Тунгуан. — В нынешние времена не тратить лишнего — это уже всё равно что зарабатывать.
Юй Жуй рассердилась. Что значит «тратить лишнее»?
— Я собираюсь именно зарабатывать.
— Денег на жизнь не хватает? Давай добавлю.
Юй Жуй резко перебила его:
— Дело не в деньгах. Мне нужно реализовать себя. Я хотела бы стать домохозяйкой, выйти замуж, растить детей, родить двоих-троих, но где мне всё это реализовать? Мне тоже больно, ты хоть понимаешь это?
На несколько секунд воцарилась тишина.
Вопрос был задан, оставалось смотреть, как Ши Тунгуан на него ответит.
— Посмотрим, — сказал он.
Снова ушёл от прямого ответа.
Юй Жуй не стала давить. Она дала ему время. Ей нужен был миллион. Она считала, что эта цифра — предел для Ши Тунгуана, и ему потребуется немало решимости, чтобы расстаться с такой суммой.
Прошло три дня. Ши Тунгуан, как и ожидалось, спросил, сколько ей нужно. Юй Жуй тут же назвала сумму, без всяких обиняков. Раз будущего нет, не стоило и экономить его деньги.
— Будешь акционером, получишь дивиденды, — хихикнула Юй Жуй.
Спустя ещё несколько дней Ши Тунгуан сказал подождать: мол, у компании возникли временные трудности с оборотом средств, как только долги вернут, он сразу вложится. Юй Жуй лишь хмыкнула в ответ, затаив глубокую обиду, но внешне никак этого не показала.
Что ж, будем тянуть время, будем ждать.
В выходные, встретившись с Юй Шуан, Юй Жуй поделилась своими тревогами с близкой подругой. Из их компании «четырёх красавиц» она больше всего доверяла Шуан. Цзя была слишком консервативна, Мэн — немного резковата, и только у Шуан душа была нараспашку, а язык — за зубами.
Юй Жуй сказала, что собирается расстаться с Ши Тунгуаном.
— Вы же вроде пожениться собирались? — удивилась Юй Шуан.
— У него и в планах такого не было.
— Почему? С какой стати?
— Кто его знает, хе-хе, — Юй Жуй вздохнула. — Может, хочет найти богатую дамочку с квартирой, вроде тебя.
Юй Шуан сплюнула:
— Вот же гадство, что за мужик! Тьфу, чепуха какая!
Позиция была предельно ясна. Она была полностью на стороне Жуй.
— Похоже, у него кто-то есть на стороне, — Юй Жуй лгала очень убедительно.
— Вот чёрт! — Юй Шуан вскочила с кровати так резко, словно готова была пробить головой потолок. — Ему что, такой, как ты, мало? Чего он ещё хочет?!
— Чжан Пэйна, — Юй Жуй закурила. Юй Шуан недоумённо уставилась на неё. Жуй пояснила: — Та сексуальная кинозвезда. У неё муж всё равно по девкам ходил. — Хмыкнув, она продолжила: — Мэн-цзе права: что красавцы изменяют, что уроды. Так какой смысл выбирать урода? Как говорится, жена не чета наложнице, а наложница не чета тайной любовнице. Шуан, я тобой восхищаюсь, ты своего Лао Кана на вольных хлебах держишь.
— Он не посмеет, — отмахнулась Юй Шуан. — Он тише воды, ниже травы.
— В лицо человека знаешь, а что у него на… — слово «сердце» она проглотила.
— Что-то случилось?
— Нет, — смутилась Юй Жуй. Нельзя было говорить слишком прямо, а уж тем более выдавать старшую сестру Цзя. — Вы и правда не планируете жениться?
— А что толку в этой бумажке? Если захочет изменить, разве бумажка его остановит? Вот Лю Цзялин и Лян Чаовэй тоже ведь…
Юй Жуй не могла слышать этот пример и перебила:
— Но они же в итоге поженились.
— Так это спустя лет двадцать.
— С ума сойти, — горько усмехнулась Юй Жуй.
Юй Шуан сказала:
— Ты не должна беспокоиться о мужчине, это мужчина должен беспокоиться о тебе.
— Между мужчинами и женщинами есть разница, — поправила её Юй Жуй.
— А по-моему, разницы почти нет.
— Мужчине достаточно одной бурной ночи, чтобы завести ребёнка, а женщине нужно трудиться десять месяцев. Нет разницы?
На слова Юй Жуй Юй Шуан возразить было нечего. Её отношения с Кан Луном сейчас напоминали подвешенный маятник, который просто качался из стороны в сторону в бесконечном цикле. Иногда Юй Шуан задумывалась: есть ли у них с Кан Луном любовь? Он говорил, что есть. Она же не была уверена. Разве любовь не должна быть безумством? Но ей не хватало этого безумия. Их чувства — да, это были именно чувства, а не страсть — не были настолько одурманивающими, чтобы заставить человека пойти под венец.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
