На следующий день после полудня, когда Лян Чэнь получила звонок от Лю Ицин, тон последней был не слишком хорошим.
— Завтра прослушивание, я заеду за тобой после полудня.
Лян Чэнь ответила согласием.
Лю Ицин помедлила и сказала:
— Ты в последнее время довольно близко сошлась с одним студентом?
Лян Чэнь хмыкнула носом и произнесла:
— У Кэ Кэ и правда слишком большой рот.
— О чём ты думаешь? — спросила Лю Ицин. — Тебе всё ещё мало тех хлопот, что доставил тебе до этого Юэ Юйсюнь?
— Он другой, — ответила Лян Чэнь.
— Чем это он другой? — Лю Ицин говорила агрессивно.
Лян Чэнь задумалась. Она знала, что Лу Цзин другой, но не могла описать словами, в чём именно заключается эта разница. Даже если бы она могла это описать, ей не хотелось делить эту исключительность с кем-то другим.
Лю Ицин продолжила:
— Ну же, говори.
— Этот год — шестой год с тех пор, как я подписала контракт с компанией. В контракте сказано, что по прошествии пятого года компания не будет вмешиваться в мою личную жизнь.
— …
Весь поток слов Лю Ицин был заблокирован этим аргументом, и ей оставалось только сменить тактику:
— Тогда ты не думала о том, какой вред это принесёт тому студенту? Он всё ещё студент, сможет ли он это выдержать?
Эта фраза была подобна острому ножу: рука поднялась, нож опустился — и тайная защитная плёнка в сердце Лян Чэнь была проткнута, а все скрытые опасения, притаившиеся в душе, разом вылезли наружу.
Лян Чэнь приложила огромные усилия, чтобы подавить их.
— Мы ещё не дошли до этого шага, я не хочу так много думать об этом.
— Хорошо, тогда не проси меня потом разгребать эти развалины. — Лю Ицин в гневе повесила трубку, и холодные гудки в трубке прозвучали особенно резко.
На душе у Лян Чэнь было скверно. Макияж, который она успела нанести наполовину до звонка, теперь делал её похожей на женщину-призрака.
Когда у неё было плохое настроение, она не соизмеряла силу движений. Колпачок помады не открывался, она с силой дёрнула его, рука соскользнула, и помада отлетела далеко в сторону.
Лян Чэнь расстроилась. Она подняла эту помаду из лимитированной коллекции и, убедившись, что та не разбилась, осторожно положила её обратно в футляр.
Этот маленький инцидент помог Лян Чэнь успокоиться. Она сидела перед туалетным столиком, глядя на себя в зеркало, в то время как всевозможные беспорядочные мысли роились в её голове.
Говорят, что после двадцати пяти лет женщина начинает идти вниз по склону, будь то внешность или душевный настрой — всё постепенно катится вниз.
Но Лян Чэнь никогда такого не чувствовала. Неизвестно, было ли причиной её беспечное сердце, но она считала, что сейчас её состояние даже лучше, чем в восемнадцать лет. Говорят, что в восемнадцать не бывает некрасивых женщин, потому что это юность, но Лян Чэнь всякий раз, видя свои старые фотографии, находила их настолько трагичными, что не вынести зрелища, а теперь её черты лица раскрылись, фигура стала более пышной — и это было её идеальное состояние.
Что касается характера, Лю Ицин часто говорила, что за многие годы она совсем не выросла. Лян Чэнь считала, что в этом нет ничего плохого. Возможно, из-за того, что она не проходила через сильный ветер и большие волны, она была рада сохранять свой нынешний настрой.
Незаметно для себя Лян Чэнь привела чувства в порядок.
Она доделала макияж, не удержавшись от пары комплиментов самой себе, после чего взяла сумку и вышла из дома.
Сегодня был день рождения Дин Цзяюня. Он пригласил немного людей, и Лян Чэнь, естественно, была в списке гостей. Вчера Дин Цзяюнь уже провёл одну вечеринку в честь дня рождения, совмещённую с празднованием успеха нового фильма, где всё было обставлено с размахом. Сегодня же приглашённые были его личными близкими друзьями, пресса не присутствовала, и всё больше напоминало обычный праздничный ужин.
Лян Чэнь прибыла в клуб ровно в шесть. Перед тем как выйти из машины, она сказала водителю Лао Лю:
— Сегодня я могу задержаться, так что, если вы уже будете отдыхать к тому времени, я вернусь сама.
— Ничего страшного, — ответил Лао Лю. — Это не так далеко, просто позвоните мне за час.
В машине работал кондиционер, но прохожие на улице были закутаны, как медведи, и казалось, что воздух вот-вот заставит стёкла треснуть от мороза. Лян Чэнь сказала:
— Слишком холодно, побудьте лучше дома с дочерью. Сегодня будет много друзей, я просто подсяду к кому-нибудь в машину и доеду до дома.
На этот раз Лао Лю с улыбкой согласился. Лян Чэнь, подхватив сумку, вышла из машины и вошла внутрь, следуя за официантом.
Дверь отдельного кабинета медленно открылась. Внутри за большим столом сидело много людей, всё знакомые лица. К удивлению, там оказалась и Ма Шаньшань.
Атмосфера была очень оживлённой, и причиной тому был Сунь Биньюй. Он в одиночку исполнял монолог, от которого все держались за животы от смеха, и только Ма Шаньшань с холодным лицом смотрела на него.
Лян Чэнь постучала в дверь, и все обернулись. Сунь Биньюй подскочил, в два-три шага оказался рядом с Лян Чэнь и обнял её за плечи:
— Наша маленькая Чэнцзы пришла! Теперь у моего монолога появилось музыкальное сопровождение. Давай, сядь рядом с гэгэ.
Сунь Биньюй усадил её, и её соседкой по столу оказалась как раз Ма Шаньшань.
Сначала Лян Чэнь поздоровалась с Дин Цзяюнем, а затем спросила Ма Шаньшань:
— Видела вчера в новостях, ты собираешься сниматься в кино?
Ма Шаньшань кивнула:
— Давно уже обсудили это с Дин Цзяюнем. Его новогодний фильм в следующем году, я немного помогу.
Лян Чэнь внезапно всё поняла и издала понимающее «о».
Ма Шаньшань снова опустила голову и сделала глоток вина из своего бокала.
Когда пришли остальные несколько человек, компания была в сборе.
Винные бокалы и фишки для игры перекрещивались, а благодаря Сунь Биньюю, оживлявшему обстановку, весь кабинет полнился смехом. Даже у Ма Шаньшань слегка покраснели щёки, и она время от времени улыбалась.
После круга напитков все уже прилично поели, заказали ещё несколько закусок к вину и принялись за неспешную беседу.
Когда заговорили о Лян Чэнь, все вспомнили популярную в последние дни тему «жалеем Лян Чэнь». Дин Цзяюнь закурил сигарету и спросил:
— Ну как всё? Хорошо подготовилась?
— Что там готовиться! — влез с ответом Сунь Биньюй. — Разве все не готовятся увидеть, как она встанет на колени после одного раунда? Когда придёт время, я устрою тебе встречу, будем считать это однодневной экскурсией на телевидение Бэйюань.
Лян Чэнь бросила в него шарик из салфетки, а затем повернулась к Дин Цзяюню и сказала:
— Вроде нормально, завтра прослушивание.
— Это хорошо. — Дин Цзяюнь поднял бокал, в уголках его глаз прорезались мелкие морщинки от улыбки. — Заранее желаю тебе успеха.
— Ха-ха-ха-ха, чего это ты желаешь! — Сунь Биньюй снова влез в разговор. — Разве не видишь, что сейчас все жалеют нашу Чэнцзы? Давай так, я не буду поднимать бокал сейчас, а когда ты вернёшься после проигрыша, я составлю тебе компанию и мы хорошенько выпьем.
Лян Чэнь закатила глаза и подняла бокал, ответив Дин Цзяюню.
После нескольких раундов красного вина тело Лян Чэнь начало нагреваться. В кабинете вовсю работало отопление, она уже сняла пальто, и теперь могла лишь оттягивать воротничок, чтобы охладиться.
Ма Шаньшань, заметив это, подозвала официанта и что-то тихо сказала ему на ухо.
Через некоторое время официант принёс стакан тёплой воды, и Ма Шаньшань протянула его Лян Чэнь:
— Выпей немного.
Лян Чэнь сжала стакан и обнаружила, что вода горячая, поэтому подняла голову и спросила официанта:
— А есть что-нибудь со льдом?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
