Лян Чэнь закончила петь и, сжимая микрофон, тяжело дышала.
Когда звук её тяжёлого дыхания затих в динамиках, зрители словно только тогда пришли в себя и, взорвавшись, вскочили с мест с приветственными криками.
Аплодисменты долго не смолкали.
Лян Чэнь смотрела на публику, и внезапно у неё возникло странное чувство.
Она наконец прорвала узкое горлышко своих возможностей, и перед её глазами, казалось, открылся совершенно иной путь.
Тот слой толстого кокона наконец был ею разорван.
Выйдя из музыкального транса, Лян Чэнь заметно успокоилась. Она смотрела в зрительный зал и видела, как её фанаты, сорвав голоса, кричат, поднимая таблички поддержки. Она также заметила одну девочку, которая из-за своего низкого роста изо всех сил тянула вверх световое табло, но постоянно тонула в толпе и была уже готова расплакаться от досады. В этот момент стоящий рядом высокий дядя внезапно взял у неё табло и, слегка подняв руку, перекрыл высоту всех окружающих. Осознав это преимущество, он, неизвестно о чём думая, начал кружиться с табло в руках, чтобы зрители со всех сторон могли увидеть этот знак поддержки.
Лян Чэнь едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
К счастью, на сцену вышел ведущий, и она сумела совладать с эмоциями.
Ведущий произнёс:
— Я заметил, что аранжировщиком сегодняшней песни указана Ма Шаньшань. Это та самая Ма Шаньшань, которую мы знаем?
— Это она, — ответила Лян Чэнь.
В дальнейшем, как бы ни восторгался ведущий, Лян Чэнь уже не слушала внимательно, потому что увидела, что в углу зрительного зала действительно сидит один человек.
Неудивительно, что он сказал, будто сегодняшний день особенный.
Сердце Лян Чэнь внезапно забилось — и не от любовного трепета, а от желания со всех ног броситься к нему, чтобы разделить свой восторг в этот момент.
Такое чувство преодоления себя нужно было обязательно разделить с другим человеком, чтобы оно высвободилось полностью.
В тот миг, когда их взгляды встретились, Лу Цзин указал на левую сторону.
Лян Чэнь поняла его без слов: он пошёл ждать её в гримёрную.
Сойдя со сцены, Лян Чэнь готова была мчаться туда сломя голову, но сотрудники за кулисами и Чжу Сыюнь заговорили с ней, так что ей пришлось отвечать.
— Лян Чэнь! Это было потрясающе! — Чжу Сыюнь, едва подойдя, заключила её в медвежьи объятия. — Ты выступила так здорово!
— Спасибо, спасибо! — Лян Чэнь дважды повторила слова благодарности. — Я пойду.
Она поспешила в гримёрную, но по пути встретила Чжан И и Чжун Хун.
С двумя старшими наставниками она не посмела вести себя небрежно.
Чжан И, по-прежнему сжимая свой термос, произнёс:
— А ты хороша! И правда: последующая волна подгоняет предыдущую, внушает трепет!
Чжун Хун вела себя гораздо спокойнее. Бросив взгляд на Чжан И, она сказала Лян Чэнь:
— В твоём живом выступлении столько взрывной силы. Похоже, стратегия твоей компании никуда не годится, они зря потратили несколько лет.
Только такая звезда, как Чжун Хун, могла осмелиться открыто говорить гадости о её компании.
Лян Чэнь с улыбкой поклонилась и, обменявшись парой приветственных фраз, не дождавшись, побежала к гримёрной.
Она на ходу снимала серьги и браслеты, желая поскорее избавиться от всех этих оков. Юань Кэкэ в суматохе следовала за ней и говорила:
— Не спеши, не спеши, Сяо Юй уже отвела их в гримёрную ждать тебя.
Лян Чэнь ничего не ответила, распахнула дверь гримёрной и, увидев Лу Цзина, прямо бросилась к нему.
Лу Цзин раскрыл объятия, принимая её бурные чувства.
В этот миг Лян Чэнь, напротив, не знала, что сказать.
Её сердце переполнял восторг. В ту секунду, когда она услышала крики зрителей, она поняла, что наконец выбралась из длившегося целый год упадка. Это невыразимое словами состояние могло проявиться только через движения тела.
Лу Цзин крепко обнял её и сказал:
— Ты такая молодец. Хочешь, я подарю тебе поцелуй в качестве награды?
Если бы это было обычное время, Лян Чэнь наверняка бы смутилась, но сейчас ей хотелось выразить своё возбуждение всеми возможными движениями. Поэтому она подпрыгнула, повиснув на Лу Цзине, и принялась неистово целовать его в щёку.
Это было и правда великое счастье.
Щёка Лу Цзина была вся в следах от помады, но он не вытирал их, молча принимая порыв Лян Чэнь.
Спустя долгое время Лян Чэнь произнесла:
— Знаешь? Я только что подумала о том, что наконец смогу петь не только песни о любви. Оказывается, у меня ещё столько нераскрытого потенциала.
Лу Цзин, однако, опешил:
— Больше не будешь петь песни о любви?
Лян Чэнь взяла его лицо в свои ладони:
— Музыка всеобъемлюща, и я наконец сделала первый шаг!
Лу Цзин подумал немного и кивнул:
— Хм, в будущем пой песни о любви только для меня.
— Хорошо, хорошо, хорошо! — Лян Чэнь поцеловала его ещё раз. — Я, Лян Чэнь, собираюсь сменить амплуа!
В этот момент кто-то рядом кашлянул.
Этот голос не принадлежал ни Лю Ицин, ни Юань Кэкэ, ни Сяо Юй. Это был голос незнакомца.
Лян Чэнь посмотрела на звук и увидела стоящего рядом мужчину средних лет.
Хм, он казался немного знакомым.
Лян Чэнь замерла:
— Вы…?
Над самым её ухом раздался голос Лу Цзина:
— Это мой де.
Лян Чэнь:
— …!!!
Она внезапно остолбенела. Вспомнив, что всё ещё висит на Лу Цзине, она обмякла всем телом и чуть не упала.
К счастью, Лу Цзин среагировал быстро и крепко удержал её, поэтому Лян Чэнь так и застыла в этой странной позе.
Лян Чэнь в оцепенении посмотрела на него и произнесла:
— Де?
Слова были обращены к Лу Цзину.
Лу Цзин не успел ничего сказать, а вот Лу Баба весело отозвался:
— Ай!
На это слово «де» он откликнулся удивительно быстро.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
