— Я так испугалась.
Стоило ей заговорить, как она обнаружила, что её голос охрип до неузнаваемости.
Всего одна эта фраза из трёх слов вобрала в себя все её чувства.
Кадык Лу Цзина дёрнулся, множество слов теснилось в груди, не зная выхода. В конце концов он обхватил лицо Лян Чэнь ладонями и крепко поцеловал её.
Дыхание было тяжёлым, перемежаясь со всхлипами Лян Чэнь.
Именно в этот момент репортёры с некоторым опозданием осознали, кем была эта целующаяся пара влюблённых.
Звуки затворов камер не смолкали, но Лян Чэнь и Лу Цзин слышали только дыхание друг друга.
Спустя долгое время Лу Цзин оторвался от губ Лян Чэнь и, тяжело дыша, не произнёс ни слова.
Лян Чэнь ещё не пришла в себя, её грудь часто вздымалась.
Она подняла голову, заглянула в глаза Лу Цзину и заметила, что его взгляд постепенно становится серьёзным.
У Лян Чэнь появилось предчувствие, но она не могла выразить его словами, пока человек перед ней не отпустил её руки и медленно не опустился на колени.
Окружающие звуки словно вмиг исчезли.
— Даже несмотря на то, что кто-то вскрикивал, репортёры возбуждённо говорили в камеры, а люди в толпе один за другим доставали телефоны, чтобы сделать фото.
Лян Чэнь увидела, как Лу Цзин достал из кармана чёрный бархатный футляр.
Когда тот открылся, внутри ослепительно сверкнуло кольцо с бриллиантом.
Лу Цзин собрался с духом и, подняв голову, посмотрел на Лян Чэнь.
— Изначально я хотел, чтобы это произошло в присутствии наших родных… — он запнулся, голос его дрогнул. Он опустил голову и потер глаза, прежде чем продолжить: — Но я не знаю, что наступит раньше: завтрашний день или несчастный случай. Я больше не могу ждать. Лян Чэнь, выходи за меня, хорошо?
Раздался глухой удар — в аэропорту пробили часы.
В этот момент её мальчику исполнилось двадцать два года.
Кто-то ликовал, кто-то выкрикивал одобрения, но большинство людей ещё не отошли от пережитого мгновения ужаса.
Вокруг царила суматоха, но Лян Чэнь чувствовала себя отстранённой от этого мира, в её глазах был только мужчина перед ней.
Лян Чэнь не знала, что происходит в данный момент; возможно, завтра появятся лавины газетных заголовков, возможно, поползут противоречивые слухи, но она всё равно протянула свою дрожащую руку.
Другой рукой она сжимала край одежды.
Лу Цзин крепко сжал её руку и со всей серьёзностью и торжественностью надел кольцо ей на безымянный палец.
Следом Лу Цзин поднёс её руку к губам, поцеловал и уткнулся лицом в её ладонь.
Люди вокруг ликовали, репортёры, в крайнюю степени возбуждения , бросились вперёд, стараясь занять лучшие места, чтобы сделать чёткие снимки.
Но только Лян Чэнь знала, что этот мужчина оставил на её ладони след от горячих слёз.
В ту ночь Лян Чэнь не могла вести машину, поэтому в итоге Лу Цзин сам отвёз её домой.
Лу Цзин договорился с ней скрыть сегодняшнее происшествие и не рассказывать его семье — они были уже в годах и могли не выдержать такого потрясения.
Когда они устроились, небо уже начало светлеть.
Лу Цзин провёл в самолёте более двадцати часов, а затем пережил такую опасность, поэтому давно был измотан и физически, и душевно.
Они лежали, обнявшись, и Лян Чэнь спросила:
— Тебе было страшно?
Лу Цзин с закрытыми глазами пробормотал сквозь сон:
— Я вовсе не боялся, был совершенно спокоен.
Лян Чэнь коснулась его бровей и спросила:
— О чём ты думал, когда узнал, что самолёт может разбиться?
— Да ни о чём таком… — голос Лу Цзина становился всё тише. — Не забивай себе голову чепухой, я ведь здесь, живой и невредимый. У меня такая большая судьба, со мной ничего не случится…
Лян Чэнь лежала в его объятиях с закрытыми глазами, но никак не могла уснуть.
Только сегодня она поняла, что «пустой испуг» — на самом деле лучшие слова.
Лишь испытав этот «испуг», осознаёшь, насколько дорог и ценен другой человек в твоём сердце.
Но она всё ещё чувствовала запоздалый страх, такой сильный, что сердце никак не могло успокоиться.
В конце концов Лян Чэнь встала и пошла в гостиную, чтобы налить стакан горячей воды.
Держа стакан в руках, она сидела на диване и безучастно смотрела в пустоту.
В гостиной было очень тихо — настолько, что слышалось дыхание человека в спальне. И только слушая это дыхание, Лян Чэнь могла сидеть здесь спокойно.
Она подняла ноги и свернулась калачиком на диване, случайно задев пальто Лу Цзина, которое он там бросил; оно лежало скомканной кучей в углу.
Лян Чэнь вздохнула, поставила стакан, подняла пальто и, встряхнув его пару раз, собралась повесить на плечики.
В этот момент из бокового кармана выскользнул листок бумаги и плавно опустился на пол.
Лян Чэнь подняла его и при тусклом свете торшера бросила лишь один взгляд, после чего снова зашлась в рыданиях.
Она и подумать не могла, что, так и не получив за всю жизнь ни одного настоящего любовного письма, получит предсмертную записку.
Это был всё тот же знакомый почерк, но последние несколько слов были написаны крайне небрежно, их почти невозможно было разобрать.
Она могла представить, что эти строки он оставил в тот миг, который считал последним в своей жизни.
“Лян Чэнь! Если на этом моя жизнь закончится, я лишь желаю тебе вечного мира и радости.В жизни есть круговорот перерождений, и у любви есть следующая жизнь. Дорогая, встретимся в ином мире.”
****
Цяо Яо, 27 января 2018 года.
Слово автора: На этом основной текст закончен. Завтра я отдохну, а потом начну выкладывать экстры.
Спасибо всем за то, что были рядом эти два с лишним месяца, спасибо, спасибо.
Когда выйдет печатное издание, я устрою в Weibo розыгрыш книг.
До новых встреч
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
