Лян Чэнь по-прежнему произнесла лишь два слова:
— И что?
— Скорее роди ребёнка! — с горьким ртом и сердцем старушки сказала двоюродная сестра. — С ребёнком всё станет стабильно.
Рука Лян Чэнь уже начала потихоньку тянуться к сумке. Она поправила волосы и с улыбкой сказала:
— Поняла, двоюродная сестра, я приму это к сердцу. Отдыхай хорошенько, а я пойду домой!
— Почему ты уходишь, едва придя? — Двоюродная сестра удержала её. — Я ещё не договорила.
Лян Чэнь стояла на месте, неловко удерживаемая ею, и слушала:
— Поэтому, почему сейчас девушки готовы выходить замуж за мужчин старше себя? Ради того, чтобы в будущем, когда ты состаришься, мужчина был ещё старше, и не было нужды бояться, что у него появятся другие мысли. Но раз уж ты вышла замуж, то двоюродной сестре нечего и сказать, кроме как посоветовать поскорее родить ребёнка, ведь только свои дети — это по-настоящему твоё.
Вдруг в палате раздался звонок. Обе женщины обернулись.
Дверь не была заперта, человек снаружи лишь вежливо нажал на кнопку звонка.
Затем вошёл Лу Цзин.
Он взглянул на Лян Чэнь, и его взгляд в итоге упал на их переплетённые руки. Двоюродная сестра внезапно разжала хватку.
Неизвестно почему, но за последние годы она нечасто виделась с Лу Цзином, однако всё больше не осмеливалась игнорировать его.
Раньше она видела его в худи и кроссовках, с видом студента, и держалась перед ним как старшая. Теперь же он работал и появлялся перед ней в костюме и кожаной обуви, с глубоким взглядом.
Хоть он и был на десять с лишним лет младше неё, она всегда не осмеливалась говорить лишнего.
Лян Чэнь высвободила руку и посмотрела на Лу Цзина:
— Ты закончил дела?
— Да. — Лу Цзин взял её сумку и сказал: — Приехал забрать тебя домой.
Лян Чэнь с облегчением вздохнула и, обернувшись, сказала:
— Сестра, я пойду, навещу тебя в следующий раз.
Двоюродная сестра нацепила улыбку и махнула рукой:
— Вы должны прийти на вино полнолуния (банкет, устраиваемый в честь того, что ребёнку исполнился месяц)!
Лу Цзин и Лян Чэнь лишь кивнули и ушли.
По дороге домой Лу Цзин вёл машину медленно, обдуваемый ветром, покачиваясь в пути.
Он долго сдерживался, вспоминая слова, услышанные у дверей палаты, и на душе у него было неспокойно:
— Как давно уже пала династия Цин.
Лян Чэнь беспомощно улыбнулась:
— Ты ведь знаешь, какой она человек. Послушай и забудь, зачем на неё реагировать?
Лян Чэнь подумала о другом и спросила:
— Ты считаешь меня старой?
Лу Цзин взглянул на неё и дважды цокнул языком:
— Выглядишь и правда старовато.
Лян Чэнь:
— Повтори-ка ещё раз?
— Именно так: тебе явно всего восемь лет, а лицо — на восемнадцать.
— Масляный рот и скользкий язык.
Машина выехала на эстакаду. Вдалеке на светодиодном экране высотки виднелась реклама концерта Лян Чэнь.
Лян Чэнь опустила стекло в машине и сказала:
— Когда в следующем году закончится мой концертный тур, давай родим ребёнка.
Первой реакцией Лу Цзина было нажать на тормоз и остановиться у обочины, после чего он серьёзно сказал:
— Не дави на себя из-за чужих слов, я не тороплюсь.
Лян Чэнь, видя его волнение, наоборот, рассмеялась:
— Чего ты засуетился? Когда это я принимала слова двоюродной сестры близко к сердцу?
Она замолчала и посмотрела на рекламный щит:
— Я просто… внезапно захотела ребёнка.
Это не было внезапно, на самом деле всё просто пришло к логическому завершению, словно когда вода приходит, канал образуется.
Просто настал этот день, они дошли до этого перекрёстка, подул ветер — и слова сорвались с губ.
Лу Цзин глубоко вдохнул и спросил:
— Правда?
Лян Чэнь серьёзно кивнула:
— Правда.
Лу Цзин нажал на газ и устремился прямо к дому.
Лян Чэнь не знала, смеяться ей или плакать:
— Что ты делаешь! Езжай медленнее!
В глазах Лу Цзина прыгали огоньки, он смотрел на дорогу впереди, слегка стиснув зубы:
— Едем домой делать ребёнка!
— В следующем году! — сказала Лян Чэнь. — Я сказала — в следующем году!
— Едем домой на учения!
Наступила ночь.
Лу Цзин на руках отнёс Лян Чэнь в комнату и опустил на кровать. В тёплом свете ламп спальни она смотрела, как Лу Цзин снимает пиджак, развязывает галстук и не спеша расстёгивает запонки.
Затем он полувстал на колени на кровати, перекинув ногу через её пояс.
Раздался щелчок расстёгиваемого ремня.
Лян Чэнь обнаружила, что Лу Цзин действительно изменился.
От кроссовок до кожаных туфель прошло всего три года.
Лян Чэнь закрыла глаза, позволяя поцелуям Лу Цзина опускаться на её веки, губы, шею, грудь, живот…
Она знала, что даже если у неё со временем появятся морщины, а кожа перестанет быть упругой, он всё равно будет целовать всё её тело.
Она не боялась старости и не вносила ребёнка в свои жизненные планы намеренно.
Её спокойствие перед лицом времени проистекало из чувства безопасности, которое давал ей стоящий перед ней мужчина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
