Лю Чжэнлян тоже был личностью своеобразной. С самого детства он рос тем самым послушным «соседским ребёнком», которого всегда ставят в пример. Его семья жила бедно, и по утрам он мог обойтись вчерашним рисом, залитым кипятком, с одним лишь солёным утиным яйцом, никогда не жалуясь отцу и матери. Начав работать, он стал обеспечивать себя сам, но деньги на ветер не бросал: каждое утро — молоко и варёное яйцо, и так на протяжении многих лет без перерывов. Если его спрашивали, он отвечал, что такая еда ему не надоедает. В обед — чашка риса и порция шанхайской капусты, и только по праздникам он позволял себе стручковую фасоль с мясным фаршем. На ужин — чашка каши или варёная кукуруза. Его одежда и брюки были выдержаны в единой цветовой гамме, чёрной и белой. В «Юникло» он покупал сразу по четыре-пять одинаковых вещей и носил их по очереди. Если в какой-то день на нём вдруг появлялся цветной шарф, медсёстры в больнице обсуждали это полдня. Он принимал душ дважды в день, каждое воскресенье ровно в восемь утра развешивал четыре комплекта постельного белья на сушилке под окнами рабочего общежития, и даже на бутылке минеральной воды честно подписывал маркером время вскрытия — профессиональная привычка, как у медсестры, ставящей капельницу. Друзей он не заводил — в основном потому, что не умел, и совершенно не вписывался в типаж традиционного выходца из Дунбэя. Казалось, в его жизни никогда не возникнет нужды просить о чём-то других, а значит, и в друзьях он не нуждался. Дружба для него была лишь вещью, которая поддерживает эмоциональную связь в определённый период времени из-за взаимной необходимости. Путь Лю Чжэнляна от старшей школы до докторантуры и должности в этой лучшей больнице Китая был подобен марафону: он шёл вперёд, сокрушая преграды и одного за другим отсеивая конкурентов. К последнему этапу забега товарищи, стоявшие с ним на старте, давно скрылись из виду, а у кого найдутся силы заводить друзей прямо на дистанции марафона?
Лю Чжэнлян прожил в Фушуне двадцать лет. Вернувшись на этот раз, он всё равно чувствовал, как сердце ёкает — в конце концов, он не был дома десять лет и здесь всё стало ему чужим. Фушунь — место удивительное. Когда ты далеко, ты по нему скучаешь. Но стоит приехать издалека, едва одна нога коснётся земли, как другой уже не хочется выходить из машины — тянет сразу захлопнуть дверь и укатить прочь.
Скажете, здешний народ живёт по чести? У соседей Лю Чжэнляна муж в тридцать лет слёг с тромбозом головного мозга и не вставал с постели, а жена была статной красавицей. Местные босяки и проходимцы, часто отиравшиеся у дверей, каждый день задирали девчонок, но с этой женщиной никто не смел вести развязные разговоры или панибратствовать — даже шпана считала, что обижать таких людей постыдно. Прошло тридцать лет, красота её увяла, но за всю жизнь этой женщине ни разу не пришлось краснеть перед людьми. Или взять дедушку Лю Чжэнляна: стоило ему получить пенсию, как на него с ножом напали малолетние сорванцы и ограбили. Старик вернулся домой, злился сам на себя, но в полицию заявлять не стал. Сказал:
— Одного мальчишку я узнал, внук Лао Тунтоу, непутёвый, в хулиганы подался. Я не то чтобы боюсь, я из уважения к Лао Тунтоу. Лао Тунтоу уже нет, но когда я в одиночку отправился «осваивать северо-восток» и в первый же год в Дунбэе1 в лютые морозы сосульки с крыш свисали до самого порога, именно Лао Тунтоу снял с себя и отдал мне мои первые ватные штаны. А этот малец, что деньги у меня забрал, — весь в отца, такие же лоботрясы. Жалко мне Лао Тунтоу: и сын никудышный, и внук не лучше.
После этого дедушка об ограблении и думать забыл.
А скажете, народ здесь дрянной? Посреди ночи с бельевых решёток под окнами воруют всё, кроме нижнего белья. Нян (мама) Лю Чжэнляна прошлым летом поехала на завод, что довольно далеко от дома, оформлять пенсию. Сменную одежду она с собой не взяла, поэтому постирала те вещи, что были на ней, и развесила их внутри защитной сетки на окне. Она думала переночевать в старом родительском доме и уехать на следующий день, но на рассвете обнаружила, что одежду, плечики и даже железные прищепки — всё умыкнули. Обида так захлестнула нян Лю Чжэнляна, что она тут же позвонила де (папе), чтобы тот привёз ей одежду.
- Дунбэй (东北, Dōngběi) — северо-восточный регион Китая (Северо-Восточный Китай), исторически известный на Западе как Маньчжурия. Включает в себя провинции Ляонин, Цзилин и Хэйлунцзян. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
