У Тянь И не оставалось иного выхода. В кармане у неё было всего две тысячи юаней. Отдашь тысячу за отопление — и на что справлять Новый год? А когда закончатся оставшиеся деньги, на что жить всей семье? Вот она и пошла вместе с остальными перекрывать железную дорогу. У стариков и старух, проработавших здесь всю жизнь, были на то хоть какие-то основания, а ей поначалу было не по себе. Но женщина слаба, а мать сильна: стоило Тянь И подумать о том, что дочь дома спит под тремя ватными одеялами, а стены покрываются инеем, из-за которого потом всё чернеет от плесени, как она, отбросив стыд, примкнула к протестующим.
Пути были заблокированы, десятки составов застряли на платформах в Фушуне и Шэньяне. Вскоре об этом узнали в Министерстве железных дорог и направили специальную комиссию для расследования. Из города и районов на место событий временно перебросили несколько сотен чиновников. Протестовали сплошь старики, так что применять силу было нельзя. В итоге после долгих уговоров тепловой компании выделили уголь из разреза, и отопление наконец включили. Но компания заявила:
— Моя вода и рабочие руки тоже стоят денег. Если не будете платить, я смогу поддерживать лишь минимальную температуру. В комнатах будет градусов одиннадцать-двенадцать, для жизни хватит. В лютую зиму нечего в помещении с голым торсом разгуливать.
Лишь бы выжить — и ладно.
Таковы люди Северо-Востока: лишь бы выжить — и ладно. Раз температура в комнатах поднялась выше нуля, возмущаться перестали. В окнах проделывали дыры, выставляли наружу трубы, ставили печки-буржуйки и топили углём. Если денег на уголь не находилось, вдоль дорог росли тополя и ивы, а на горах — берёзы; пары корзин нарубленных веток хватало, чтобы продержаться несколько дней. Когда нижние ветки на тополях закончились, люди стали забираться на крыши, привязывать верёвки к обоим концам пилы, перебрасывать её через ветку и пилить: один тянул сверху, другой — с земли. Так и добывали дрова для дома.
Десятилетия назад жили точно так же, вот и пришлось вспомнить старые методы.
Нынешние образованные дети смотрят документальные фильмы о временах распада Советского Союза и сокрушаются, как тяжело приходилось россиянам. Пожилые жители города Фушунь через всё это прошли и говорили:
— Не надо смотреть, я тебе сам всё расскажу.
«Общий котёл» государственных предприятий был разбит, а частный капитал ещё не успел окрепнуть. В этот переломный момент перехода власти из рук в руки всем было несладко. Денег не было ни у кого.
Тянь И повсюду искала работу. Подвернулась одна лавка, торговавшая гобаожоу навынос. Там было всего две плиты: повар обеими руками управлялся с жаровнями, а помощник нарезал вырезку и обваливал её в кляре. За такую работу платили пятьсот юаней в месяц с одним выходным в неделю.
Никогда ещё человек не ценился так дёшево. В те годы многие на Северо-Востоке пребывали в унынии. Тянь И проработала там полгода. Каждый день она приходила к семи утра и начинала готовить кляр. Гремя палочками, она мешала его до половины восьмого, а затем нарезала по пятнадцать-двадцать пять килограммов свинины. Хозяин велел, чтобы толщина кусочков была строго три миллиметра. Что такое три миллиметра? Примерно толщина одной одноразовой палочки для еды. За день она нарезала больше двух тысяч ломтиков. Шея постоянно была согнута над разделочной доской: одной рукой придерживаешь мясо, другой — работаешь ножом. Пока Тянь И резала и обваливала мясо в кляре, хозяин левой рукой обжаривал кусочки во фритюре, а правой — заправлял их в воке. Так они и вели дела вдвоём, и именно тогда она заработала свой шейный остеохондроз.
Шло время, и Чэнь-лаобань, владелец лавки гобаожоу, полюбил Тянь И. В том, что мужчине нравится женщина, нет ничего необычного, жаль только, что у него была жена.
Впрочем, мысли жены Чэнь-лаобаня были заняты совсем другим: каждый день она отправлялась на площадь перед зданием районной администрации танцевать бальные танцы. Бальные танцы — вещь замечательная, они пробудили «вторую весну» в сердцах тех людей среднего возраста, чьи браки когда-то были поспешно заключены ради системы распределения или «железной чашки риса». Разве пошла бы она за него тогда, не будь он рабочим на государственном предприятии? А теперь он и вовсе под сокращение попал. То ли дело Лао Ван, с которым она танцует: статный, в прошлом ведущий актёр самодеятельного театра. Хотя и он сейчас живёт небогато — ставит в школах воспитательные пьесы для детей да перебивается на откаты от директоров, зато собой хорош! Сорок лет, а талия тонкая, не то что у Лао Чэня с его круглым пузом, которое при ходьбе подпрыгивает. У Лао Вана ягодицы работали как маленькие моторчики, раскачиваясь из стороны в сторону в ритме ча-ча-ча. Вот это настоящий мужчина.
И вот представьте: ваша жена извивается в чужих объятиях, демонстрируя «танец молодости». Разумеется, вскоре до Лао Чэня дошли слухи. Было ли там что-то серьёзное, доподлинно никто не знал, но пара всюду появлялась вместе, а во время танцев они то и дело прижимались друг к другу в самых смелых позах. Толпа скучающих пенсионерок разнесла эту новость по всему городу.
Мужчине ведь что главное — лишь бы жизнь была сносной, пусть даже на голове от измен зазеленело. Лао Чэнь устал от всего этого, ему было уже всё равно. Он считал, что, пока жена не водит любовников в дом, жить можно. Но встретив Тянь И, Лао Чэнь почувствовал, что физически он ещё на что-то способен. Однажды в проливной дождь, когда на улице почти не было прохожих, они вдвоём, закончив заготовку продуктов, присели отдохнуть у стены в своей лавчонке площадью в три квадратных метра и разговорились.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
