Полмесяца спустя на всём Цзиньмэне внезапно ввели осадное положение. Военная полиция трижды прочесала весь посёлок для семей военнослужащих и отправила десятки патрульных катеров на поиски — поговаривали, что сбежал командир роты. Кто-то твердил, будто он прихватил с собой два баскетбольных мяча и подался на материк, другие же уверяли, что мячей не было и он просто переплыл залив сам.
Офицер, с которым они раньше перекидывались парой слов, снова пришёл за газировкой, и Ди Сюэмэн спросил:
— Что-то вашего ротного в последнее время не видать?
— Сбежал, — ответил офицер. — Говорят, взял два баскетбольных мяча и уплыл на материк.
Того командира звали Линь Чжэнъи. Позже, когда в 1990 году Ди Сюэмэн наконец вернулся на материк навестить родных, он увидел по телевизору профессора университета, рассуждавшего об экономических проблемах. Лицо показалось ему до боли знакомым, и вдруг он вспомнил — да это же Линь Чжэнъи!
Тот человек сменил имя, и теперь его звали Линь Ифу.
Ди Сюэмэн вернулся в Фушунь, но всё вокруг стало иным. Жена давно скончалась от болезни, а две дочери, которые тогда были ещё несовершеннолетними, теперь превратились в пожилых женщин. Старик отдал дочерям, внукам и внучкам пятьдесят тысяч долларов — деньги, которые копил полжизни, продавая газировку. Он сказал: «Больше я никуда не поеду, здесь и умру, похороните меня рядом с женой».
Мать Чэнь Цзюньнаня в то время получала зарплату четыреста пятьдесят юаней в месяц. Когда ей внезапно досталось сто тысяч юаней, она даже не знала, на что их потратить.
В Фушуне был танковый завод, который долгие годы выпускал танки типа «59» и даже экспортировал их в Иран и Ирак. Во время ирано-иракской войны завод процветал. Закупщики из обеих стран приезжали в Фушунь за товаром. Мать Чэнь Цзюньнаня отвечала за приём делегаций: иранских заказчиков она селила в гостинице «Дружба», а иракских — в отеле «Фушунь». Страны-то воевали между собой, и нельзя было допустить, чтобы они столкнулись. Если бы они встретились и подрались прямо у нас под носом, это бы крайне плохо сказалось на международной репутации.
Но золотые времена длились недолго: ирано-иракская война закончилась, и началась война в Персидском заливе. Мать Чэнь Цзюньнаня всё ещё надеялась, что скоро снова будет сидеть и считать деньги: у Ирака ведь несколько тысяч танков, если их подобьют, придётся закупать запчасти или новые машины. В итоге наземная война продлилась всего несколько дней: американцы, словно слон, наступивший на жука, в мгновение ока раздавили иракские танки. Эпоха, когда исход сражений решало количество стальных лавин, ушла в прошлое. Государство переключилось на высокие технологии, и военные заводы сократили производство, начав перепрофилирование.
Дела на заводе шли всё хуже, и мать Чэнь Цзюньнаня решила: «А не открыть ли мне своё дело на деньги, что оставил дедушка?» Забрав с собой несколько десятков рабочих, она уволилась и пустилась в свободное плавание — открыла завод запчастей. Выкупив у предприятия штамповочные прессы, она сначала поставляла детали для автомобилей «Цзиньбэй» в Шэньяне, а постепенно развернулась так, что даже БМВ стала закупать у неё комплектующие. Однажды один пекинский заказчик задолжал ей за товар двести тысяч юаней и никак не платил. Мать Чэнь Цзюньнаня поехала в Пекин выбивать долг. Тот ответил: «У нас сейчас тоже с деньгами туго, давай я тебе лучше две квартиры отдам». Он предложил в счёт долга пустующую трёхкомнатную квартиру в районе Ванцзин, по три тысячи юаней за квадратный метр. Мать Чэнь Цзюньнаня спросила: «Что ещё за Ванцзин?» — название ведь означало «смотреть на Пекин издалека», то есть это был уже и не Пекин вовсе. Местные, когда ехали на Ванфуцзин, говорили «поеду в Пекин», а тут — за пятым кольцом. Триста юаней за метр — да кто же такое купит? Она наотрез отказалась и требовала наличные. Заказчик сказал: «Ладно, если хочешь жильё в самом городе, у меня есть сахэюань на улице Чэнсянь. Домик старый, но зато в черте города, берёшь?» Взглянув на этот дворик, мать Чэнь Цзюньнаня воскликнула: «Да тут теснее, чем в деревенском дворе у нас в Фушуне! Ладно уж, давай квартиры в Ванцзине, но одной мало — гони три».
Чэнь Цзюньнань в деньгах не нуждался. Мать хотела, чтобы он возглавил семейное дело, но он не желал. Такому человеку, как он, нужны были не деньги, а движение. Обосновавшись в своей квартире в пекинском районе Ванцзин, Чэнь Цзюньнань начал изучать, как превратить изобретение профессора Ду Вэя в серийный продукт. Раз уж он решил податься в бизнес, нельзя было просто нанять плотника и продавать поделки ручной работы. Из каких материалов делать пресс-формы? Какую нагрузку они выдержат? Не возникнет ли со временем усталость материала? Он был врачом, и в подобных тонкостях смыслил мало.
Лю Чжэнлян сказал:
— Я могу заняться промышленным дизайном. Раньше я консультировал одну немецкую фармацевтическую компанию по разработке инструментов для инвазивных операций. После двух совместных проектов я знаю, как это устроено. К тому же с точки зрения дизайна это изобретение не такое уж сложное.
— Ну и чего ты тогда рассуждаешь? — отозвался Чэнь Цзюньнань. — Давай, увольняйся и пошли со мной бизнес делать.
— Я просто считаю, что у продукта есть будущее, — ответил Лю Чжэнлян. — А в бизнесмены я не метил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
