Директор Лун отхлебнул вина, закусил и продолжил:
— Врач по сути своей не должен бедствовать. В любой стране врачи — люди состоятельные: у каждого машина, живут в просторных особняках. В той же Америке даже медсёстры получают по сто с лишним тысяч долларов в год. Почему мы не можем столько дать? Потому что мы — развивающаяся страна, нам нужно первоначальное накопление, нужно экономить на всём ради строительства. Медицина — это бездонная бочка в любой стране. Возьми Америку: они богаты, но даже они не могут потянуть всеобщее медицинское страхование. Почему? Врачи слишком дорогие. Чтобы выучить крановщика, нужно два года; чтобы подготовить учителя средней школы — четыре; повару достаточно года, чтобы начать готовить. А сколько лет нужно, чтобы вырастить врача? Не считая базового образования, на профессиональную подготовку уходит минимум двенадцать лет. Вот она, себестоимость. А почему мы смогли внедрить всеобщее медстрахование? Врачи у нас обходятся сравнительно дёшево. В Китае в каждую эпоху была отрасль, которую приносили в жертву. Кто это был в пятидесятые и шестидесятые годы? Крестьяне. Чтобы развивать тяжёлую промышленность, приходилось занижать цены на сельхозпродукцию и использовать «ценовые ножницы» для накопления капитала. Швейная машинка стоила больше двухсот юаней, велосипед — больше ста. Это же зарплата за три-четыре месяца! В то время рабочий получал всего тридцать-сорок юаней в месяц — это совсем не то же самое, что нынешние сто-двести, — а зерно стоило копейки за цзинь. А в девяностые кто стал жертвой? Рабочие госпредприятий. Такая тяжёлая финансовая нагрузка, такие неэффективные мощности — если не принести их в жертву, они бы всех на дно утянули. Так что, Лю Чжэнлян, ты должен понимать: раз уж выбрал эту стезю, ты пришёл сюда не за огромными деньгами. Это не та отрасль, где сколачивают состояния. Если в этой сфере начнут грести деньги лопатой, то китайцы не просто не смогут лечить тяжёлые болезни — обычная операция по удалению аппендицита загонит бедняка в тупик. В медицине есть «железный треугольник»: эффективность, качество и цена. Из этих трёх вещей можно выбрать только две. Если хочешь эффективность и качество — придётся платить высокую цену, как в частных клиниках США. Если хочешь качество и доступную цену — придётся ждать, как в системе государственного страхования Великобритании: с какой-нибудь болячкой будешь ждать операции месяцами. Лёгкая хворь сама пройдёт, пока ждёшь, а с тяжёлой — сам отправишься на тот свет, не дождавшись помощи. А если нужны эффективность и цена — это наши обычные больницы. Где в этом мире найти хоть что-то идеальное во всех отношениях? Где найти совершенную систему? Та система, которая способна работать, и есть хорошая система. Когда нет оптимального варианта, дай мне решение на восемьдесят баллов — и этого будет достаточно.
После посиделок Лю Чжэнлян вернулся в больницу на ночное дежурство. Лёжа в кровати, он листал ленту Ван Хао. Тот писал, что коллеги из больницы «Хэпин» только что спасли пациента с очень сложной внутричерепной инфекцией. Ван Хао вместе с несколькими студентами отправился в шашлычную «Скальпель» в районе Хайдянь, чтобы отметить успех. Эту шашлычную открыл врач после увольнения; он хотел создать для коллег место, где можно спокойно посидеть. Раньше, когда Ван Хао во время операций использовал электрокоагулятор, кожа пациентов подгорала, и в воздухе всегда стоял запах палёного.
Ван Хао тогда поддразнивал студентов, наблюдавших за ходом работы:
— Ох, ну и запах! Сразу захотелось вечером в «Скальпель» на шашлыки.
Операционная медсестра тут же его обрывала:
— Да замолчите вы, меня сейчас стошнит!
Как же тогда Лю Чжэнлян гордился собой — ведь он был врачом в лучшей больнице Китая!
Он отложил телефон и пошёл в палату проведать Чжан Цзяо. Девочка уже спала, а Чжан Дэсю в коридоре листал «Куайшоу». Лю Чжэнлян спросил Чжан Дэсю, как дела у его доченьки. Тот радостно ответил:
— Сегодня моя доченька сама сходила в туалет на корточки и сама вытерлась. Я просто вне себя от счастья!
Услышав это, Лю Чжэнлян, кажется, всё понял. То, что он работал в самой лучшей больнице, не было истинным источником его гордости. Источник его ценности — в каждом пациенте. В этот миг он почувствовал себя по-настоящему счастливым.
Вторая больница официально вошла в состав группы больниц «Шэнцзин», а Директор Лун наконец-то перешёл на должность простого заместителя директора, не обременённого делами, и стал спокойно дожидаться пенсии. Церемония слияния прошла скромно. Мэра, который должен был выступать с речью, забрали сотрудники провинциальной комиссии по проверке дисциплины. Толпа людей долго ждала на парковке у входа: мэр должен был перерезать ленточку, но потом новый директор, так и не сумев до него дозвониться, сам объявил о слиянии. Лишь позже стало известно, что против мэра начали расследование по делу о коррупции — его забрали по тому самому делу о подкупе на выборах, о котором говорилось ранее.
В больницу прислали много молодых врачей, переведённых из Шэньяна, а вот медсёстры остались из старого состава.
Среди новых врачей была молодая девушка по имени Ли Цинчэн, только что окончившая университет. Получив степень магистра в Китайском медицинском университете, она стажировалась в отделении гинекологии и акушерства больницы «Шэнцзин». Как только Вторую больницу города Фушунь реорганизовали в фушуньский филиал «Шэнцзин», её направили в отделение скорой помощи. Девушка была родом из Даляня и говорила с характерным приморским акцентом, отдающим привкусом морских устриц. Едва придя во Вторую больницу, Ли Цинчэн поначалу свысока поглядывала на местных врачей, думая про себя: «Какие ещё университеты они там оканчивали? Смогут ли они вообще соответствовать нужному техническому уровню?» Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день в отделение не поступил пациент, который заставил её изменить мнение о коллегах из отделения скорой помощи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
