Ин Хуань повторила её движения и положила пальцы на тетиву. Хоть стрелы на луке и не было, в груди всё же шевельнулась невольная тревога. В тот самый миг, когда она с усилием натянула тетиву, кончики пальцев вдруг соскользнули. Раздался глухой, зловещий треск — не успела государыня опомниться, как перекрученная жила с резким щелчком лопнула.
Оборванная тетива, подобно лезвию клинка, хлестнула прямо ей в лицо. Блеснул коварный отблеск; сановники дружно ахнули, оцепенев от ужаса и не успевая броситься на помощь.
Казалось, страшный удар в лицо неминуем, но тут чья-то ладонь на лету перехватила хлещущую нить, и над самым ухом Ин Хуань раздался отчаянный возглас Цзэн Шэньшан:
— Берегитесь нижнего конца!
Ин Хуань вздрогнула, приходя в себя, но в следующее же мгновение тыльную сторону её ладони обожгла острая боль: нижний обрывок тетивы спружинил, полоснув по коже и выбив брызги крови.
Длинный лук со стуком упал наземь; обрывки тетивы бессильно свернулись кольцами.
Придворные слуги уже вихрем метнулись вперёд. Грубо оттолкнув Цзэн Шэньшан назад, они в панике обступили правительницу:
— Государыня!
Ин Хуань крепко сдвинула брови. Перевернув ладонь, она взглянула на рану: порез был не слишком длинным, но глубоким, кровь уже сочилась между пальцами. Изо всех сил взяв себя в руки, она повернулась и ледяным тоном бросила:
— Кто готовил это оружие?
Гвардеец из Отряда отборных стрелков упал на колени, но вместо ответа воскликнул:
— Цзэн Шэньшан замышлял злодейское покушение на государыню! Молим призвать изменника к ответу!
Сановники наперебой поддержали обвинение. В толпе вспыхнуло яростное возмущение; взгляды всех присутствующих с неприкрытой враждебностью обратились на Цзэн Шэньшан.
Лицо Цзэн Шэньшан смертельно побледнело. Сжав кулаки, она выдохнула:
— Государыня, покорный слуга ни в чём не повинен…
Лицо Шэнь Учэня всё сильнее темнело от гнева. Сделав шаг вперёд, он опустил глаза на Цзэн Шэньшан и заметил, как сквозь её судорожно стиснутые пальцы сочится кровь: он ясно видел, что мгновением ранее она голой ладонью приняла на себя удар летящей тетивы. Он негромко произнёс:
— Государыня, соблаговолите взвесить всё спокойно.
Дворцовые служанки уже спешили с белым шелком, дрожащими руками накладывая повязку на рассечённую руку правительницы:
— Государыне следует немедленно вернуться во дворец и призвать придворных лекарей…
Ин Хуань окинула присутствующих ледяным взглядом и приказала гвардейцам, державшим Цзэн Шэньшан:
— Отведите его во внутренние покои и держите под стражей. Пальцем не смейте тронуть, пока дело не будет расследовано до конца. — Затем она повернулась к Шэнь Учэню: — Во дворец.
Раз воля правительницы была оглашена прямо, свите не оставалось ничего иного, кроме как склониться в покорном согласии. Кортеж тронулся в путь, возвращаясь из Западного парка во дворец. Дворцовой страже велели препроводить Цзэн Шэньшан под надзор во внутренние покои, а сломанный лук спешно отослали в Оружейную палату, чтобы там выяснили истинную причину разрыва тетивы.
Вдоль широкой Императорской улицы на персиковых деревьях уже пробивались молодые побеги. Паланкин мягко покачивался на ходу. Зелёный вышитый полог колыхался на ветру, и золотые чешуйки узора со свернувшимися драконами вздрагивали из стороны в сторону, отливая в лучах солнца тревожным кровавым блеском.
Ин Хуань сидела в паланкине, прикрыв веки. Положив левую ладонь поверх правой, она при свете, пробивавшемся сквозь завесу, слой за слоем размотала белую ткань повязки.
Кровь на порезе уже запеклась. Рана выглядела жутко, однако боли она почти не чувствовала.
Человек со столь прямодушным и бесхитростным сердцем, как Цзэн Шэньшан, даже при величайшей глупости не решился бы на подобное злодейство на глазах у всей знати. Да и замысли она недоброе, разве стала бы прикрывать чужое лицо от хлещущей тетивы собственной рукой?
Ин Хуань горько усмехнулась и едва слышно вздохнула.
Во всей Поднебесной не нашлось бы места, где её сердце могло обрести покой. Миновали годы, но сердца человеческие так и остались неизменны.
Рука её опустилась, сжав край жёлтого шелкового тюфяка сиденья.
Она вовсе не желала сидеть на том троне.
Если бы только можно было сбросить с плеч это непосильное бремя и сокрушающий долг — она бы не колебалась ни мгновения.
Но от этого не уйти!
Мерная тряска усыпляла; навалилась усталость — тёплой весной людей всегда клонит в дрёму.
Северная провинция Пиндэ лишь недавно оправилась от страшного разорения, учинённого шайками мятежников; двор издал указ об умиротворении, снизив подати наполовину на три года. На восточных рубежах не утихала война, донесения Ди Фэна с просьбами о награждении отличившихся воинов громоздились в Военном совете целой горой, а высочайшие пожалования до сих пор задерживались. Приданое Кансянь-гунчжу для союза с Еци также легло тяжким бременем на государственную казну, не говоря уже о непрестанных военных расходах на границах Южного Ху… Пусть даже царственный отец оставил после себя богатое наследство, бесчисленные бури этих лет почти истощили запасы страны.
Большинство высших сановников при дворе были убелёнными сединами старцами, возведшими её на престол в смутные дни. Сколь бы ни расходились их взгляды на управление, сместить их с постов одним взмахом руки было невозможно.
Единственным человеком, кого она за долгие годы возвысила сама и кому могла доверять без оглядки, оставался Шэнь Учэнь.
Но и Шэнь Учэнь не был небожителем. Его возможностям был положен предел, а речи его всегда оставались в строгих сановных рамках. И сколь бы преданной опорой трона он ни являлся, он всё же не мог до конца разделить боль её женского сердца.
И вот наконец ей встретилась Цзэн Шэньшан — с чистой, не замутнённой корыстью душой и без страха перед мирской суетой. Государыня надеялась закалить её и доверить великие свершения, но надо же было случиться такой беде!
Ин Хуань распахнула глаза. Ветерок приподнял зелёный полог; на дворцовых плитах внизу плясали пятна света и тени. Раннее весеннее солнце сияло ярко, но веяло от него леденящим холодом.
Она велела носильщикам остановиться и приказала слугам вызвать шедшего позади Шэнь Учэня. Спустившись из паланкина, она распустила завязки воинской шапки и коснулась взмокших волос у висков, подставляя лицо прохладному ветру, чтобы прогнать душную тяжесть.
Шэнь Учэнь поспешил на зов. Лицо его было темнее тучи, уголки губ опустились, а широкие рукава чиновничьего платья скрывали намертво сжатые кулаки:
— Государыня.
Ин Хуань повернулась к нему. Солнце слепило глаза, заставив её слегка прищуриться. Сделав к нему пару шагов, она окинула взглядом свиту и, прикрыв лицо от чужих взглядов, вполголоса произнесла:
— Ступай в Оружейную палату и вели им придумать любое правдоподобное объяснение, чтобы замять это дело.
Шэнь Учэнь замер, словно не веря собственным ушам. Лишь мгновение спустя смысл сказанного дошёл до него: мрачная тень почти сошла с его лица, а в глазах блеснула радостная искра:
— Государыня имеет в виду…
Ин Хуань вскинула бровь:
— Неужели мою волю нужно повторять дважды?
На губах Шэнь Учэня проступила едва заметная тёплая улыбка. Разжав кулаки, он склонил голову:
— Покорный слуга всё понял. — Он отступил на пару шагов, затем остановился и вновь взглянул на правительницу: — Слуга… благодарит государыню за милость.
Благородные черты его лица озарились игрой весеннего света, и в выражении его взгляда промелькнуло нечто такое, чего Ин Хуань прежде никогда не замечала.
Государыня удивлённо приподняла брови.
Она ещё никогда не видела Шэнь Учэня таким непривычным и словно совершенно преобразившимся.
На миг нахмурившись, она вдруг всё поняла. Взгляд её стал глубже и сложнее; она хотела сказать что-то ещё, но вокруг было слишком много лишних ушей, и потому лишь бросила:
— Ступай. Когда всё уладишь, явишься с докладом.
Дождавшись, пока Шэнь Учэнь удалится исполнять приказ, она взмахом рукава отослала носильщиков с паланкином и лишь в сопровождении ближайших служанок неспешно направилась к видневшемуся впереди залу Цзинхуань.
Она шла, погружённая в мысли; на сердце то прояснялось, то вновь накатывала тяжёлая тень, заставляя беззвучно сокрушаться.
Поистине, пути мира непостижимы.
Те резкие слова, что она когда-то в сердцах бросила ему в порыве гнева, сегодня обернулись сбывшимся предсказанием.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
