Служитель замер на полушаге, шевельнул губами и еле слышно пролепетал:
— Государь запамятовал… Дворцовые ежедневные записи ныне уже не в ведении евнуха Вана…
Хэ Си смерил его ледяным взглядом:
— Думаешь, мне это неизвестно?! Дерзишь! Иди и делай в точности то, что велено, а о прочем не смей даже раскрывать рта!
Холодный пот мгновенно промочил ткань одеяния на спине евнуха. Он торопливо закивал, повинуясь приказу, и, дождавшись, пока Хэ Си развернется и зашагает прочь, с поклоном попятился назад, поспешив в сторону зала Цзянин.
Хэ Си шел стремительно, чеканя каждый шаг. В груди его клокотал бешеный огонь, все тело было натянуто подобно тетиве боевого лука. Взгляд темнел лютой стужей, а от всей его фигуры исходила столь осязаемая жажда расправы, что воздух вокруг казался ледяным. Он скорым шагом направлялся ко дворцу Сюаньчэнь.
Во дворце Сюаньчэнь уже знали о приближении императора. У наружных дверей заранее выстроились шестеро дворцовых служанок. Издали заметив стремительно приближающегося государя, они почтительно склонились в поклоне:
— Да пребудет государь в священном здравии!
Хэ Си не задержался ни на мгновение. Не сбавляя шага, он взлетел по ступеням крыльца и бросил сквозь зубы:
— Где лекари Ли и Ду?
— Ожидают государя во внешнем зале, — с трепетом ответила старшая служанка.
Хэ Си сжал кулаки:
— Всем оставаться снаружи! Без прямого повеления ни одной не сметь переступать порог!
С этими словами он перешагнул высокий порог, вошел внутрь и с размаху захлопнул за собой тяжелые створки. Грохот от удара эхом прокатился по дворцу, леденя душу.
— Государь!
— Государь!
Старшие лекари Ли и Ду, увидев императора, поспешили склониться в глубоком поклоне. Заметив его потемневшее, перекошенное от гнева лицо и содрогнувшиеся двери, один из них робко прошептал:
— Молим государя проявить снисхождение… Императрица сейчас крайне слаба и не вынесет столь резкого шума, не извольте…
Взгляд Хэ Си, словно разящий клинок, хлестнул по обоим старикам. Он оборвал лекаря на полуслове:
— Императрица носит дитя? В этом нет ошибки?!
Оба лекаря согласно склонили головы:
— В столь великом деле как посмели бы подданные обманывать государя! Государыня носит плод уже около трех лун, однако открылось это лишь сегодня…
— Вон, — отвернувшись, процедил Хэ Си, устремив тяжелый взгляд в глубину изогнутой галереи, ведущей во внутренние покои.
Лекари растерянно переглянулись. Не понимая причины столь яростного гнева, они не посмели перечить, робко попятились к выходу и бережно притворили за собой двери.
Заложив руки за спину, Хэ Си направился во внутренние покои. Он резко отдернул шелковый полог. Находившиеся в спальне дворцовые служанки от страха не смели поднять глаз, их голоса походили на еле слышный писк:
— Государь…
Шелковый зеленый полог над широким ложем едва заметно колыхнулся. Лежавшая внутри Ин Лицинь, заслышав шаги, попыталась приподняться, но дежурившая у изголовья служанка мягко удержала ее:
— Лекари строго велели государыне оставаться в постели и беречь покой…
Хэ Си тотчас узнал в говорившей ту самую доверенную служанку, которую Ин Лицинь привезла с собой из государства Тайшуй в качестве приданого. Ярость в его груди вспыхнула с новой силой. Жестом выгнав остальных служанок вон, он шагнул к постели и замер у самого края, глухо приказав:
— Убрать полог.
Служанка упрямо запротестовала:
— Государь…
Яростный огонь в глазах Хэ Си мгновенно обжег ее лицо, заставив проглотить готовые сорваться увещевания. Император сам вскинул руку, схватил тонкий шелк и с яростной силой рванул его вниз. Деревянный балдахин над кроватью содрогнулся; нежная ткань затрещала, разорвалась и бесформенным комом упала на пол.
Ин Лицинь лежала на парчовых подушках. Лицо ее было белее мела, пальцы судорожно впивались в ладони. Глядя на Хэ Си, она не могла сдержать слез, дрожавших в уголках глаз:
— Государь… я…
Хэ Си молча смотрел на нее. В спальне повисла гнетущая тишина, но взгляд его становился все более беспощадным и студёным. Подобрав полы парадного платья, он медленно опустился на край постели, уперев тяжелую ладонь в мягкий шелковый матрас:
— Говори.
Единственное слово прозвучало острее наконечника стрелы, пронзающего сердце насквозь.
Ин Лицинь мелко задрожала. Стоило ей опустить ресницы, как крупные слезы покатились по щекам:
— Государь…
Голос Хэ Си сделался еще глубже и мрачнее:
— Не желаешь говорить сама? — Его ладонь медленно провела по красному шелковому одеялу, на котором золотыми нитями был вышит парящий феникс — сейчас этот узор казался свежими каплями запекшейся крови. — Женщины из рода Ин и впрямь обладают безрассудной смелостью. Вот только ты все же не чета ей.
Губы Ин Лицинь потеряли всякий цвет. Она крепко сжала зубы, отвернула голову к стене и упорно хранила мертвое молчание.
Хэ Си подался вперед и железными пальцами сжал ее подбородок, силой повернув ее лицо к себе:
— Говори!
Ин Лицинь широко распахнутыми глазами смотрела на него. Слезы текли ручьем, обжигая пальцы императора на ее щеке. Наконец, не в силах больше выносить эту невыносимую пытку, она сорвалась на истошный, надрывный крик:
— Ну убей же меня!
Пронзительный крик эхом ударил по стенам покоев.
Стоявшая поодаль служанка оцепенела от ужаса. Не выдержав, она упала на колени перед Хэ Си и залилась слезами:
— Государь, пощадите! Императрица нездорова, она сама не понимает, что говорит!..
Ин Лицинь с трудом оперлась о постель, пытаясь оттолкнуть Хэ Си. Рыдания душили ее:
— Убей меня! Просто убей меня прямо сейчас, не губи безвинных!..
Хэ Си разжал пальцы. Во взгляде его клубилась мертвенная стужа:
— Лишить тебя жизни — проще простого. Но если я казню тебя, что станется с союзом между Еци и Тайшуем?! — Он с отвращением вытер мокрые от ее слез пальцы о покрывало, и в голосе его вновь загрохотала с трудом сдерживаемая ярость: — Я спрошу тебя в последний раз: ты скажешь или нет?!
Ин Лицинь до крови прикусила губу. Судорожно вцепившись в край одеяла, она не произнесла ни единого звука. Лицо ее осунулось, от былой девичьей свежести и следа не осталось.
В этот миг из внешнего зала донесся осторожный стук и голос главы дворцовых евнухов Ван Жухая:
— Государь, этот ничтожный доставил Дворцовые ежедневные записи…
— Войди! — рявкнул Хэ Си, не сводя испепеляющего взгляда с застывшей женщины.
Ван Жухай переступил порог, благоговейно неся перед собой переплетенные шелком книги. Лицо главного евнуха было предельно суровым. Войдя во внутренние покои и оценив происходящее, он мгновенно все понял.
Он неотлучно служил Хэ Си с тех самых пор, когда тот был всего лишь бесправным ваном, а ныне возглавлял внутреннюю службу дворца. За долгие годы никто в Запретном городе не изучил нрав императора лучше него. Ежедневные встречи, приемы, перемещения и ночные визиты — Ван Жухай ведал всем лично, и ничто не могло укрыться от его глаз.
С момента наречения Ин Лицинь императрицей прошло уже более девяти месяцев. Хэ Си переступил порог дворца Сюаньчэнь лишь однажды — в ту самую ночь, когда правительница Тайшуя вступала в священный брак в Суйяне. Да и тогда он пробыл здесь меньше половины стражи и тотчас покинул покои, не оставшись на ночь. С тех пор на протяжении семи месяцев он даже близко не подходил к дворцу Сюаньчэнь! Посторонние могли ничего не подозревать, но Ван Жухай, услышав весть о беременности императрицы, был потрясен до глубины души.
Хэ Си повелительно протянул левую руку, требуя книгу. Опустив глаза, он стремительно пролистал страницы, нашел нужную и с резким треском вырвал целый лист. Смяв его в комок, он швырнул обрывок обратно в руки Ван Жухаю:
— Допиши. Ровно три месяца назад в этот день я ночевал во дворце Сюаньчэнь.
Ван Жухай остолбенел. Он никак не ожидал услышать столь поразительное повеление:
— Государь?..
Ин Лицинь тоже замерла от немого потрясения. Ее губы мелко дрожали, но она не могла вымолвить ни слова.
Хэ Си повернулся к евнуху с нескрываемым раздражением:
— Если я велел вписать — к чему пустые расспросы?! — Затем он вновь перевел ледяной взгляд на Ин Лицинь: — Не вздумай возомнить, будто я поступаю так ради тебя. Сберечь твою честь и сохранить твой сан императрицы требуется лишь ради мира между двумя нашими царствами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.