Чжу Сюн лишь мгновение спустя понял смысл сказанного, и он смущенно выдавил улыбку. Поняв, что невольно задел Ди Фэна, он не захотел усугублять размолвку:
— Коль скоро так, генерал Ди, прошу вас…
Ди Фэн приподнял бровь и, не дожидаясь конца фразы, направил коня вперед. Шагах в десяти от повозки он спешился, бросил поводья и неторопливо подошел к кузову. Помедлив мгновение, он поднял руку и отвел тяжелый полог.
Свет хлынул внутрь; в золотистых косых лучах закружились пылинки. Лицо сидевшей в повозке девушки осветилось наполовину — белое, словно чистый лист бумаги.
Цяо Мэй замерла от страха и растерянности. Увидев перед собой высокого воина в черных доспехах и не зная, что за буря бушует снаружи, она до боли стиснула пальцами деревянный край сиденья.
Ди Фэн посмотрел на неё: в глазах девушки стояли слезы, готовые вот-вот пролиться. Он невольно отступил на полшага назад, резко закинул край полога на крышу кузова, посторонился и негромко, ровно произнес:
— Не бойтесь, госпожа. Случившееся произошло внезапно; мои люди потревожили вас без злого умысла. Приношу свои извинения.
Глубокий, спокойный голос отчетливо донесся до слуха Цяо Мэй.
И от этого страх в ее душе лишь усилился.
Столь учтивые речи, такое благородство и обращение, подобающее разве что знатной деве из покоев богатого дома, — как могла она не растеряться?
Этот человек явно обладал высокой властью и исключительной статью, но сейчас он стоял перед ней и просил прощения.
Цяо Мэй робко вскинула ресницы и наконец решилась встретиться с ним взглядом.
Глаза его напоминали глубокий горный омут: неподвижные, лишенные ряби, черные до самого дна.
Лишь в то краткое мгновение, когда она подняла на него лицо, в этой темноте вспыхнула слабая искорка и тут же бесследно угасла.
Цяо Мэй опустила голову и закусила губу, совершенно не зная, что сказать.
Ни один мужчина в жизни не обращался с ней с таким почтением… В Чжучжоу она была младшей дочерью в семье, не знавшей родительской ласки; когда войска Еци взяли город, её преподнесли Хэ Си, словно безделушку для утех. Всё последующее время было чередой унижений, но на кону стояли жизни отца, матери и братьев, и противиться она не смела. Теперь же, в пути с Чжу Сюном, тот смотрел на неё как на досадную помеху, всю дорогу сыпал проклятиями и ни разу не удостоил добрым взглядом…
Но этот мужчина… он был совершенно не похож на них.
Он сказал, что потревожил её. Он сказал, что приносит извинения.
Мысли метались, словно тонкие шелковые нити на ветру, как вдруг перед ней появилась широкая раскрытая ладонь, и снова раздался его голос:
— Повозка сломана. Госпоже лучше сойти на землю — генерал Чжу уже велел отвести людей в город.
Он…
Неужели он боялся, что ступени слишком высоки, и решил подать ей руку?
Ладони Цяо Мэй взмокли от волнения; помедлив немного, она с легкой дрожью опустила пальцы в его ладонь.
Ди Фэн почувствовал ледяное прикосновение её пальцев, крепко сжал маленькую руку и помог ей спуститься на землю.
Эта девушка была хрупкой и тоненькой; черты её лица трудно было назвать ослепительными, но в них сквозила чистая, кроткая прелесть.
И главное… разрез её глаз, этот удлиненный взмах век… был пугающе похож…
Сердце Ди Фэна глухо кольнуло; не смея думать дальше, он тотчас отвел глаза и разжал пальцы. Заметив стоявшего неподалеку десятника Еци, он сделал знак подойти и забрать девушку.
Ощутив пустоту в ладони, Цяо Мэй поняла, что он отпустил её; сжав пальцы в кулак, она торопливо спрятала руку в широкий рукав.
Коснувшись пальцами кожи, она почувствовала странную липкость.
Опустив глаза, девушка с ужасом увидела на ладони следы крови.
Она вскинула взгляд на руку Ди Фэна, которую тот уже завел за спину, и лишь теперь заметила рваную ссадину на тыльной стороне его кисти: кровь еще не запеклась и продолжала медленно сочиться наружу.
Подбежавший десятник Еци окликнул её:
— Цяо… девица Цяо! Генерал Чжу велел тебе идти вместе со всеми к городским воротам!
Цяо Мэй кивнула, но жалость и сострадание внезапно пересилили страх. Не раздумывая ни секунды, она выхватила из рукава шелковый платок, шагнула вперед, вложила его прямо в ладонь Ди Фэна и тихо прошептала:
— Ваша рука… перевяжите скорее.
На лице Ди Фэна промелькнуло удивление. Он машинально сжал тонкий шелк, но не успел ответить, как девушка уже развернулась и поспешила вслед за провожатым.
Уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке: вот ведь женщина…
Всего лишь царапина от шальной стрелы, о которой он даже не думал.
А у неё был такой вид, будто ему нанесли смертельную рану.
Он всё еще находил это забавным, как сзади раздался голос:
— Генерал!.. Генерал Ди!
Ди Фэн обернулся и, увидев, что тайшуйские всадники построились, кивнул:
— Выступаем!
Он быстро подошел к коню, спрятал платок за пазуху и взлетел в седло.
Взметнулась пыль из-под сотен копыт, отряд всадников развернулся и во весь опор помчался на запад.
Цяо Мэй оглянулась через плечо.
Солнце ярко ударило в черные доспехи всадника, и отразившийся блик больно резанул по глазам.
Она смотрела, как его черная фигура тает вдали, превращаясь в крошечную точку, и лишь тогда отвела взор.
Она слышала, как воины окликали его: «Генерал Ди».
Отчетливо, раздельно до каждого звука.
Значит, он военачальник Тайшуя.
Значит, его родовое имя — Ди.
Цяо Мэй опустила ресницы и чуть приподняла правую руку: пятна крови на пальцах уже подсохли, потемнели и казались тревожно-алыми.
Она тихо сжала ладонь; стянутая засохшей кровью кожа отзывалась глухой, ноющей болью.
Подняв голову навстречу солнцу, девушка взглянула на далекие стены Чжучжоу. Песчаные бури давно стерли первоначальный цвет кирпича, сделав башни тусклыми и суровыми.
Вернувшись из похода к Чжучжоу, Ди Фэн не позволил себе ни минуты отдыха и той же ночью явился во дворец, чтобы доложить обо всем Ин Хуань. Известие встревожило правительницу; она тотчас повелела созвать высших сановников обеих палат и Военного совета во дворец для срочного совещания.
Собравшиеся в тронном зале мужи составляли становой хребет государства; среди них было несколько почтенных сановников, служивших еще при прежнем правителе. Однако, выслушав рассказ Ди Фэна, все они нахмурились и погрузились в тяжелое молчание — никто не решался заговорить первым.
Ди Фэн окинул взглядом присутствующих и вновь обратился к трону:
— Государыня, всю дорогу от Чжучжоу покорный слуга размышлял об этом происшествии, и чем больше думаю, тем более странным оно мне кажется.
Ин Хуань приподняла бровь, жестом веля ему продолжать.
Ди Фэн продолжил:
— Покорный слуга полагает, что простому бунтующему сброду из Чжучжоу такое не под силу. Если бы не тщательный, заранее продуманный замысел, то при всей суровости воинских порядков Еци чужакам никогда не удалось бы проникнуть в гарнизон городской стены. И лазутчик, затаившийся среди караульных, стремился вовсе не отбить крепость, а лишь выжидал удобного случая стравить Тайшуй и Еци в новой войне. Слуга уверен, что за этим делом непременно стоит могущественная рука, иначе замысел было бы невозможно воплотить.
Ресницы Ин Хуань были опущены, она по-прежнему хранила царственное молчание.
Один из старых сановников уже поглаживал бороду, уточняя:
— Значит ли это, по мысли генерала Ди, что царство Южное Ху изо всех сил стремится стравить Еци и наш Тайшуй, уподобив их двум грызущимся тиграм?
Ди Фэн кивнул:
— Именно это я и имею в виду. По правде сказать, тройственный союз юга, севера и центра существует уже много лет, и они непрестанно вынашивают подобные замыслы. Однако Северное Цзянь и Центральное Тяньвань зажаты между Еци и Тайшуем, соприкасаясь своими восточными и западными рубежами с каждым из нас порознь. И лишь Южное Ху своими южными землями граничит одновременно и с Еци, и с Тайшуем. Долгие годы трем царствам не выпадало удобного случая, и пусть падение Чжучжоу стало для Еци триумфом, оно же открыло великолепную возможность для Южного Ху. Вражда между Еци и Тайшуем копилась слишком долго, ей довольно малейшей искры извне — наше противостояние подобно натянутой до предела тетиве лука, тронь её со стороны, и стрела сорвется в тот же миг. Южное Ху метко раскусило эту слабость и воспользовалось моментом для подлой уловки. Не случись в тот день непредвиденной заминки, не задумайся я глубже над происходящим, то боюсь, сейчас между двумя державами уже полыхала бы война, совладать с которой было бы выше человеческих сил.
Его неспешные, размеренные речи с каждым словом вселяли в сердца присутствующих всё более глубокий холод.
Пальцы Ин Хуань, покоившиеся на подлокотнике трона, побелели от напряжения. Доводы Ди Фэна были безупречны и подкреплены фактами, за ними стоял трезвый, глубокий анализ. Пусть она не видела происходившего своими глазами, но знала, что Ди Фэн никогда не станет преувеличивать ради красного словца.
Правительница на миг опустила ресницы и лишь затем произнесла:
— Южное Ху сплело превосходный замысел, жаль только, Небо рассудило иначе! Южное Ху, Северное Цзянь и Центральное Тяньвань надеются отсидеться на вершине горы, наблюдая за схваткой двух тигров, чтобы пожать плоды чужой крови? Не бывать этому! — Прежде чем придворные успели осмыслить сказанное, она сжала губы и властно продолжила: — Я намерена учредить взаимные управления морской торговли во всех пограничных областях и управах вдоль нашей общей межи с Еци, чтобы открыть свободный торг между государствами. Что скажете на это?
Почтенные мужи из Секретариата и Палаты проверки указов ошеломленно переглянулись, в зале повисла звенящая тишина, никто не решался нарушить её первым.
Тут со своего места медленно поднялся один из сановников. Все взоры обратились к нему. Это был правый помощник главы Государственного совета и заместитель главы Палаты проверки указов Ляо Цзюнь. Зная его высокое положение и вес его слова, советники затаили дыхание.
Ляо Цзюнь отвесил церемонный поклон; седая борода у его подбородка слегка подрагивала:
— Государыня, покорный слуга полагает, что в этом деле требуется величайшая осмотрительность. Если учредить управления торговли разом во всех пограничных областях, размах перемен может оказаться чрезмерным для двора… Не дозволит ли государыня вашим слугам обдумать и обсудить это в течение нескольких дней, прежде чем вы примете окончательное решение?
Хотя решение в душе Ин Хуань уже созрело, она не хотела задевать гордость старых сановников, поэтому лишь сдержанно кивнула:
— Через три дня каждый из вас подаст мне свой доклад.
Когда совет завершился, сановники один за другим покинули зал. Лишь Ди Фэн не спешил уходить, оставаясь стоять посреди зала в ожидании.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
