Прежде, когда три царства стянули полки к рубежам, её сердце замирало от тревоги; услышав, что он ведёт войско к западным границам Еци, она без раздумий решила, что он явился урвать свой кусок от пирога Тайшуя… Именно поэтому она отправила Ди Фэна с той жемчужной шпилькой, требуя отвести войска!
Да разве мог он отступить? Разве посмел бы уйти?! С самого начала он замыслил воспользоваться раздроблением сил Южного Ху и, прикрываясь давней показной враждой между Тайшуем и Еци, нанести внезапный удар по землям Южного Ху в час всеобщей смуты!
Какой изощрённый план, какая безжалостная хватка — даже Ди Фэн остался в неведении!
Он вошёл в Тайшуй со своими полками, помог ей сокрушить захватчиков, но этим же ударом сломил дух Южного Ху и истребил их отборные силы. Теперь, когда он двинется войной на Южное Ху, его победа станет во сто крат легче!
Пальцы Хэ Си коснулись её дрожащих от гнева губ, и он тихо произнёс:
— Не строй пустых догадок… Я привёл полки в Тайшуй ради одного: увидеть тебя. — Он замялся на миг, и уголок его рта дёрнулся в усмешке: — А разгром Южного Ху вышел сам собой.
Ин Хуань упёрлась ладонями в его грудь, не позволяя приблизиться, и в ярости процедила:
— Зачем ты выложил мне всё это? Чего ты добиваешься?!
Хэ Си приподнялся на локтях, нависая над ней; улыбка на его лице растаяла без следа, сменившись глубокой суровостью:
— Сто пятьдесят тысяч воинов Верхне-Восточной провинции Еци двинутся на север через Чжучжоу. Ты откроешь мне путь: я поведу войска на восток от ущелья Мэнься в пределах Тайшуя, быстрым броском вторгнусь в Южное Ху через Сюньсан и соединюсь с северными силами у стен Фэньчжоу.
Ин Хуань замерла, поражённая до глубины души; слова застряли в горле, в глазах застыло безграничное изумление.
Как он посмел предложить ей подобное?!
Пусть он сошёл с ума — она своего рассудка не теряла!
Хэ Си медленно опустился ниже; блеск в его глазах угас, уступив место непроглядной тьме:
— Если согласишься, после падения Южного Ху я отдам тебе все земли к западу от Чжучжоу до гор Циньшань.
Это предложение было невыразимо заманчивым!
Все земли Южного Ху от Чжучжоу до запада гор Циньшань — целиком отдать ей!
В груди поднялась сокрушительная волна; разум отказывался верить услышанному.
Руки Ин Хуань, упиравшиеся в его грудь, мгновенно одеревенели. Сердце металось, мысли лихорадочно кружились — она даже не заметила, как он придвинулся вплотную, пока его пальцы не коснулись ворота её лёгкого шёлкового халата.
Опомнившись, она почувствовала прохладу на обнажённой груди; вскинув глаза, она увидела его темно-карие зрачки, в них мерцали отблески свечи у изголовья постели.
Его пальцы проникли под шелк; он смотрел на неё, ласкал её тело, склонил голову, приоткрыв тонкие губы, и заговорил глухим, надтреснутым шёпотом.
Лицо её вспыхнуло огнём; дрожащие руки невольно скользнули за его спину, обнимая его тело; она отвернулась к стене, не смея глядеть на него, в ушах звенел его голос, но смысл слов ускользал.
Он согнул колено, медленно разводя её бедра.
Он нежно касался губами её белой шеи, целуя следы недавних укусов.
Он захватил губами мочку её уха и уронил слова, слышные лишь им двоим:
— …Если согласишься, я отдам тебе весь мир.
Дыхание Ин Хуань перехватило от леденящего спазма; пальцы судорожно впились в его бок. Повернув к нему лицо, она выдохнула:
— Ты…
Голос дрожал так сильно, что она не узнавала себя.
Хэ Си прикрыл веки и вновь распахнул их; мгла в его глазах рассеялась. Склонившись ниже, он коснулся губами рассыпавшихся по постели прядей её волос, затем приподнял голову и сжал одну прядь в широкой ладони.
В её глазах стояла влага, алые губы приоткрылись; она смотрела на него, не отрывая взгляда.
Брови его приподнялись; кончики пальцев погладили её губы:
— Отрекись от трона Тайшуя и покорись Еци. Когда Поднебесная покорится мне, половина мира станет твоей. Я пожалую тебе удел в десятки тысяч цзиней, а трон императрицы дворца Яньпин станет твоим.
Каждое слово било точно в сердце, и веяло от них могильным холодом.
Жар в теле Ин Хуань мгновенно вымерз без следа. Убрав руки с его пояса, она вскинула ладонь и наотмашь хлестнула его по левой щеке.
Раздался звонкий, хлесткий удар.
Хэ Си замер в неописуемом изумлении, не успев осознать случившегося. В следующее мгновение она с яростной силой оттолкнула его от себя. Лицо её было белее полотна; не помня себя, она попыталась соскочить с постели.
Он молниеносно выбросил руку, мёртвой хваткой вцепился в её предплечье и стиснул пальцы, невзирая на горящую от удара щёку. Не в силах совладать с клокотавшей в груди яростью, он зарычал сквозь зубы:
— Ты хоть понимаешь, что делаешь?!
Ин Хуань вскинула ресницы; во взгляде её полыхнул яростный огонь, и вторая рука без малейших колебаний взметнулась для нового удара.
Он перехватил её запястье; ярость в нём вспыхнула с ещё большей силой. Опрокинув её обратно на постель, он протиснулся всем телом между её раздвинутых бёдер и, склонив голову, со слепой жестокостью впился зубами в её плечо.
Он жаждал её!
Он жаждал овладеть ею с самой первой их встречи!
Он тосковал по ней столько бесконечных дней, и лишь добившись этой встречи, в полной мере осознал, насколько не желает продолжать эту бесконечную войну против неё!
Он впервые в жизни был готов дать женщине столь великое, неслыханное обещание!
Место императрицы возле себя, земли Поднебесной — всё это он отдавал ей!
…Но как могла она ответить ему подобным образом?!
Глаза Ин Хуань налились кровью, в груди всё готово было разорваться на части. От плеча волнами накатывала острая боль, до обоняния донёсся слабый запах крови. Почувствовав, как его зубы разжались, а голова замерла, уткнувшись в её плечо, она услышала его сдавленный, яростный шёпот:
— Почему?
Она не отвечала. Тяжёлая обида и гнев переполняли душу; пальцы судорожно вцепились в парчовое одеяло под собой.
Почему?
Он сказал, что отдаст ей Поднебесную — и её сердце дрогнуло: она решила, будто он готов отречься от власти ради неё!
Кто же знал, что взамен он потребует от неё собственноручно отдать ему родную землю! За кого он её принимает?!
Он сулит ей место императрицы возле своего трона…
Она холодно усмехнулась. Его трон императрицы? Да не нужен ей этот трон!
Терпеть свары и козни бесчисленных наложниц в гареме Еци — неужели он всерьёз думал, что её прельстит подобная участь?!
Поистине смешно! Поистине горько!
Всю жизнь их судьбы были сплетены воедино, десять лет они вели беспощадную войну и лишь теперь встретились лицом к лицу. Но бремя трона, долг перед государствами, власть над землями — всё вставало между ними неодолимой стеной!
Лишь в этот миг открылась правда: он не уступит ей ни пяди, но и она не уступит ему. Как могли они исполнить то, к чему рвались их сердца?!
Закусив губу, она опустила глаза; тело её мелко дрожало. Кровь с плеча пропитала тонкое платье, расплываясь ярким алым пятном.
Хэ Си рывком поднялся, увлекая её за собой и властно прижимая к груди:
— Отвечай: чего же ты хочешь на самом деле? Чего ты требуешь от меня?!
Ин Хуань по-прежнему хранила молчание, но дрожь в его объятиях становилась всё сильнее.
Того, чего она желала, он дать не мог.
А то, о чём она молила бы в душе, он ни за что не согласился бы исполнить.
Если так, лучше было сразу оборвать эти безумные чаяния и говорить лишь о том, что нужно Тайшую.
Хэ Си сжал руки ещё крепче, впиваясь в неё взглядом:
— Говори!
Прерывисто вздохнув, Ин Хуань подняла руку и кончиками пальцев дважды медленно коснулась левой стороны его груди:
— Всё, что ты задолжал мне за эти десять лет, верни сполна. Впредь, если Еци прирастёт землёй хоть на пядь, половину отдай Тайшую; если получишь выгоду хоть на монету, уступи мне половину. Еци никогда не нарушит рубежей Тайшуя, наши царства заключат вечный союз и откроют взаимные посольские приказы в обеих столицах.
Хэ Си сжал губы; хватка его рук чуть ослабла:
— Будет по-твоему. Что ещё? Говори всё разом!
Ин Хуань посмотрела ему в глаза и покачала головой.
— И всё? — лицо Хэ Си мгновенно потемнело от ярости, пальцы сжали её запястье. — А как же ты и я?!
Ин Хуань опустила веки и негромко, размеренно произнесла:
— Ты останешься Восточным императором Хэ Си, а я останусь Западной правительницей Ин Хуань. Все дела Поднебесной отныне станут решать между собой послы. А ты и я… больше никогда не увидимся.
Хэ Си вскипел неистовым гневом; плечи его заходили ходуном:
— И не надейся! Вздумай ты поступить так, я завтра же поведу полки на твою столицу Суйян! И пусть встанут хоть десять Ди Фэнов — никто из них меня не остановит!
Ин Хуань окинула его ледяным взглядом:
— Посмотрим ещё, сумеешь ли ты завтра переступить порог этого зала.
Лицо Хэ Си окаменело. Внезапно разжав пальцы, он резко повернулся к изголовью постели, выхватил свой драгоценный клинок и с силой вложил рукоять ей в руки:
— Если поднимется рука — убей меня прямо сейчас!
Тяжёлые ножны упали на её колени, и эта тяжесть отдалась глухой болью в самом сердце.
Она видела этот меч не впервые: тогда, в павильоне Фэнлэ, именно из-за этого клинка случилась та незабвенная ночь.
Глаза Ин Хуань заволокло слезами; не коснувшись рукояти, она позволила оружию соскользнуть на постель.
Этот человек никогда не прятал своей острой стали, ни в чём не оставлял себе путей к отступлению, загоняя в угол и себя, и других!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
