На семнадцатый день восьмого месяца одиннадцатого года эры Дали государыня покинула Лянчэн. На пути императорский кортеж подвергся нападению отряда Хэ Пиншэна. По приказу государыни Ди Фэн возглавил войско и бросился в погоню, загнав противника к западной границе Южного Ху.
Двадцатого числа Хэ Пиншэн захватил Сюньсан и разбил армию Южного Ху на берегу реки Фэньшуй.
Двадцать второго числа государыня издала указ, отметив заслуги генерала Ди Фэна, который успешно защитил её во время нападения. Ему было передано командование войском Фэншэн и отрядами Гун Миндэ; им было приказано остаться на границе и продолжать охрану рубежей.
Двадцать четвёртого числа армия восточного направления Еци выступила из Чжучжоу, один за другим захватила крепости Ханьлин и Юло в Южном Ху, перешла горы Циньшань и соединилась с войсками Хэ Пиншэна к востоку от Цзяохэ.
Двадцать шестого числа войско Ди Фэна двинулось на юг вдоль границы, направляясь к Чжучжоу.
В зале Цзинхуань стояла душная летняя жара. Вокруг медного таза со льдом разложили целую гирлянду охлаждающих сосудов, но даже это почти не помогало.
Ин Хуань лежала на кушетке. Глаза её были прикрыты, а рука, свисающая с края, сжимала книгу и постепенно опускалась всё ниже.
Служанка, сидевшая у кушетки, осторожно следила за ней. Когда книга уже почти выскользнула из пальцев государыни, девушка быстро наклонилась, подхватила её и выпрямилась.
В этот момент Ин Хуань проснулась. Её длинные ресницы поднялись, а в глазах стояла лёгкая дымка.
— Долго я спала? — нахмурилась она и подняла руку, растирая висок.
Служанка положила книгу рядом с подушкой и тихо ответила:
— Государыня только недавно закрыла глаза, но сама проснулась.
Она взглянула на Ин Хуань и, заметив её безучастное выражение, осмелилась продолжить:
— Государыня уже четыре дня как вернулась из Лянчэна. По ночам в зале до самого утра горят свечи. Вашему здоровью это вредит…
Ин Хуань нахмурилась ещё сильнее и, опираясь рукой о кушетку, поднялась:
— Из военного управления приходили донесения?
— Нет, — ответила служанка, опускаясь на колени и помогая ей надеть обувь. — Зато приходил придворный лекарь Нин. Он принёс лекарство, но, увидев, что государыня спит, остался ждать во внешнем зале.
Ин Хуань слегка удивилась, поправила ворот одежды, ступила на каменный пол и тихо сказала:
— Пусть войдёт.
Хотя после возвращения в столицу прошло всего три или четыре дня, для неё они растянулись словно на три или четыре месяца.
…Она всё ждала донесений с востока.
Беспокоилась о Ди Фэне и о том человеке.
За тысячами ли от столицы армии трёх царств переплелись в смертельной схватке. Победа и поражение могли определиться в любое мгновение.
Когда перед рассветом пришло сообщение, что Ди Фэн снялся с лагеря и двинулся на юг, она стала спать ещё тревожнее.
Ин Хуань подняла книгу и спустилась с кушетки. Едва она подошла к столу, как вошёл Нин Мо.
Белая одежда, ясное лицо — он выглядел свежим и спокойным, словно летняя жара не могла его коснуться.
Ин Хуань посмотрела на него. Широкие рукава лёгкого платья опустились вдоль тела, а книга легла на стол.
— Ты принёс лекарство?
Глаза Нин Мо были чистыми и ясными. Не отрывая взгляда, он смотрел на неё, и уголки его губ медленно приподнялись:
— Если бы ваш слуга не сказал, что несёт лекарство, разве нашёлся бы у меня другой повод прийти сюда?
Он сделал несколько шагов вперёд; сосуд для сохранения тепла из красного дерева с золотой росписью слегка качнулся в его руке:
— Государыня вернулась в столицу уже много дней назад. Ваш слуга… хотел увидеть государыню.
Слыша этот негромкий голос и чуть сдавленные интонации, Ин Хуань почувствовала, как что-то тяжело и душно внезапно сдавило сердце.
После возвращения она была поглощена государственными делами, непрестанно тревожилась о войне на востоке и потратила немало душевных сил, чтобы снять вину с Ди Фэна. За эти дни она ни разу даже не вспомнила о существовании Нин Мо.
И теперь, увидев этого статного, утончённого мужчину, стоящего перед ней живым и невредимым и с улыбкой смотрящего на неё, она почувствовала, как в душе словно на миг посветлело.
Заметив её молчание, Нин Мо опустил голову, достал серебряную чашу и вновь поднял глаза. В его взгляде промелькнуло тепло; он медленно скользнул от кончиков бровей Ин Хуань вниз и замер на её губах.
Он мягко улыбнулся, сделал к ней два шага, и в глазах его мелькнул огонёк:
— Почему вашему слуге кажется, что государыня стала немного другой, не такой, как прежде?
Ин Хуань смотрела на него. Это чистое лицо оставалось совершенно спокойным, но стоило ему заговорить, как его слова полоснули по сердцу, словно лезвие клинка.
Она отвернула голову, опустила взгляд на стоящую на столе серебряную чашу: тёмная жидкость внутри вовсе не была обычным лекарством. Она невольно снова посмотрела на него:
— Что это?
Нин Мо протянул руку; длинные пальцы обхватили край чаши, большой палец придержал ободок. Подняв чашу, он улыбнулся:
— Государыня попробует — и всё узнает.
Ин Хуань слабо улыбнулась. Этому мужчине было около двадцати восьми лет, но в нём не было ни капли резкости или суровости: в любое время он оставался таким же мягким и сдержанным, словно юноша, ещё не достигший совершеннолетия. И это было редким качеством.
Она слегка отодвинула стоящую перед ней чашу и посмотрела на него:
— Что, если я подберу для тебя подходящую невесту и устрою свадьбу?
Улыбка на лице Нин Мо застыла; рука, державшая чашу, едва заметно дрогнула. Лишь спустя некоторое время в его глазах снова появился блеск, и он тихо усмехнулся:
— Что случилось с государыней? Съездили в Лянчэн, и вернулись совсем другим человеком.
От этих слов Ин Хуань стало не по себе. Нин Мо был не похож на остальных, и она не могла говорить с ним резко.
Он подошёл ещё на шаг ближе:
— Если у государыни на сердце тревога, вы можете рассказать обо всём вашему слуге.
Ин Хуань посмотрела в его чистые и светлые, как горный ручей, глаза. Этот взгляд казался мягким, но в нём была настойчивость, проникавшая в её сердце, против которой она была бессильна.
Но с кем она могла разделить то, что лежало у неё на сердце?
За столько лет и столько пережитых бурь, кроме той ночи в Чжучжоу, кроме того человека, ей больше некому было открыться, и никто другой не смог бы понять её.
Ин Хуань опустила взгляд, слабо улыбнулась и протянула руку к серебряной чаше:
— Что у меня может случиться?
Брови Нин Мо сдвинулись, взгляд потемнел. Он отвёл руку назад, поднёс чашу к губам, сделал глоток и с глухим стуком опустил её на стол.
Ин Хуань слегка прищурилась, не понимая, что он делает.
Нин Мо посмотрел на неё, внезапно протянул руки, обнял её за талию, мягко привлёк к себе, наклонился и неторопливо накрыл её губы поцелуем.
Тёплые губы приоткрылись, кончик языка мягко скользнул вперёд, передавая ей кисло-сладкий настой со вкусом сливы.
Его язык коснулся её губ, затем он нежно увлёк их глубже. Рука поднялась, мягко перехватив её подбородок, подушечки пальцев слегка надавили на кожу, а затем соскользнули по шее вниз, раздвигая стоячий ворот платья и то мягко, то сильнее поглаживая ключицу.
Тело Ин Хуань напряглось. Вздохнув, она упёрлась ладонями в его грудь, оттолкнула его и тихо выдохнула:
— Нин Мо.
Его кадык дёрнулся. Опустив ресницы, он прижался щекой к её лицу и тихо выдохнул ей на ухо:
— Государыня и правда изменилась.
У Ин Хуань горели кончики ушей, но тело с каждым мгновением становилось всё более напряжённым.
Когда-то эти руки легко заставляли её плоть таять от истомы, но теперь она была уже не прежней: сердце сковал глухой лёд, и она больше не могла находить в этом удовольствие.
Нин Мо убрал руку от ворота её платья, чуть потёр пальцы и, моргнув, посмотрел на обнажившийся участок кожи.
Тёмные пятна следов никуда не делись, а на гладком плече всё ещё виднелся синевато-багровый след от зубов. Всё это предстало перед его глазами.
Его губы сжались в прямую линию, влажный блеск в глазах угас, превратившись в бездонную черноту, из которой тут же вырвались языки пламени. Он снова поднял руку, развязал пояс платья Ин Хуань, пальцами распахнул шёлковые полы, скользнул взглядом вниз и, всё разглядев, зажмурился.
Ин Хуань всё это время смотрела на него и видела, как его привлекательное лицо потемнело от гнева, а черты ожесточились.
Она вдруг вспомнила, как в одну из ночей в этом самом зале он то опускал, то поднимал голову и тихим, мягким голосом говорил ей:
«Ваш слуга искренен с государыней».
«Государыня вольна не верить».
В ту ночь эти слова так и не коснулись глубины её сердца, но почему же сейчас, глядя на него такого, они внезапно всплыли в памяти и встали перед глазами, заставив душу необъяснимо сжаться от щемящей тоски?
Она ведь действительно не верила. Она была его повелительницей, он — её подданным, и сколько правды или фальши было в его речах, она умела различать ясно.
Но его теперешний вид и этот взгляд сбили её с толку: права ли она была прежде или заблуждалась — всё вмиг стало зыбким и неясным.
Нин Мо открыл глаза. Огонь в его взгляде постепенно угас и сменился холодом, пока наконец в тёмных зрачках не разлился мягкий свет, подобный воде. Он посмотрел на неё:
— Государыне больно?
Эта простая, негромкая фраза упала в душу, словно тяжёлый камень в гладь озера, подняв тысячи кругов ряби и глубоко взволновав её.
…Должно быть, он действительно искренен с ней.
Ин Хуань отвернулась, завязала пояс платья и встала к нему спиной, чувствуя, как в мыслях воцарился полный хаос:
— Позже мне предстоит совет с министрами. Если у тебя больше ничего нет, можешь идти.
Человек за её спиной хранил полное молчание, не издавая ни звука.
Она хотела обойти стол, но сделала лишь два шага, как он перехватил её и заключил в объятия.
Сзади ощущалась его тёплая грудь. Руки свободно лежали на её талии, не давая сделать шаг, но в этой хватке не было ни капли грубой властности.
Ин Хуань попыталась разжать его пальцы:
— Ты…
Она не успела договорить: его губы опустились к её шее, касаясь тёмных следов.
Это были бесконечно нежные, медленные поцелуи, скользившие вдоль шеи вниз, к плечу.
Его губы накрывали багровые отметины, а кончик языка мягко очерчивал след от зубов на её плече.
Отметины, оставленные тем человеком на её теле, Нин Мо целовал одну за другой.
Те же места, то же тепло — но совершенно иные ощущения.
Тот человек в ту ночь лишь стремился подавить её волю, причинить ей боль и заставить страдать, словно лишь её мука могла принести ему покой.
От поцелуев Нин Мо по коже пробегал легкий трепет; боль из недавних воспоминаний бледнела и таяла, а глубоко внутри исподволь просыпался жар.
Нин Мо чуть крепче сжал её в объятиях. Он прерывисто перевёл дыхание у самого её уха; горячее дыхание обжигало щеку, а голос звучал глухо:
— Будь на его месте ваш слуга, он никогда бы не посмел причинить боль государыне.
В его словах сквозила глубокая жалость и едва уловимый, сдерживаемый гнев.
Сердце Ин Хуань забилось сильнее: какой бы бессердечной она ни была, перед лицом такого мужчины и таких речей трудно было не почувствовать признательности.
Он согревал её душу, с ним она могла быть спокойна.
Но он не мог заставить её сердце биться чаще и никогда не сумел бы проникнуть в самую его глубину.
В Поднебесной был лишь один человек — властный, беспощадный, презиравший любые законы и приличия. Он ранил её больнее всех, но именно он безраздельно завладел её мыслями.
Боль ли это была или ненависть — можно было обмануть весь мир, но не саму себя.
Всю дорогу от Лянчэна до столицы, ночь за ночью, во снах и наяву перед её глазами стоял лишь он. Только он.
Разве можно было забыть ту раздирающую боль?
Взгляд Ин Хуань затуманился, в уголках глаз блеснули слёзы. Объятия за спиной были слишком теплыми, но рождали в ней лишь мучительную растерянность.
Нин Мо помолчал немного и вдруг глухо, с жесткими нотками в голосе, произнёс:
— Это генерал Ди?
Эти слова словно отрезвили её.
Он решил, что обойтись с ней столь беспощадно мог только Ди Фэн: откуда ему было знать о нелепом, запретном клубке чувств между ней и императором Еци.
Его вопрос переходил границы дозволенного между государем и подданным, и она вовсе не обязана была отвечать.
И всё же она подняла голову и ровно уронила два слова:
— Не он.
Как бы то ни было, она не позволила бы запятнать доброе имя Ди Фэна.
Ди Фэн…
Ин Хуань перевела взгляд на письменный стол, размышляя, чем он занят в этот час и сколько ему ещё осталось до Чжучжоу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
