Чжан Цзинфан с усмешкой сказал:
— Братья Хуа и Ду, вы припозднились. К счастью, вы всё же успели на шаг раньше великого мастера Мо. Иначе, когда пришло бы время отвечать за проступок, ваш гэгэ не смог бы вас спасти.
Хуа Шэнцзян шутливо высунул язык, а Ду Линфэй не посмел озорничать и лишь поспешно нашёл свободное место и сел. Хуа Шэнцзян спросил:
— О? Странно. Почему не видно дяди Бэйхая?
В школе Мо не существовало различий по времени вступления в ряды учеников, все были равны и обращались друг к другу в соответствии с возрастом.
— Должно быть, отправился исполнять приказ великого мастера Мо, — холодно и язвительно произнёс Фан Гэнлэй. — Тебе лишь бы чесать языком. Это ведь ты назвал главу школы Чжу Ци никчёмным мешком? Погоди, вот доложу великому мастеру Мо, и тебе несдобровать.
Хуа Шэнцзян только хотел возразить, как Юань Хаоцан произнёс:
— Тише! Великий мастер Мо идёт.
Лу Чжэньлан в обычное время держался с представителями мира боевых искусств крайне скромно, но перед членами школы Мо он был необычайно суров. Услышав его неспешные, размеренные шаги по лестнице, все присутствующие внутренне содрогнулись. Лу Чжэньлан остановился и, обведя взглядом лица учеников, кратко произнёс:
— Сейчас не хватает одного посланника, чтобы доставить письмо и заманить её в ловушку. Это дело чрезвычайно опасно, боюсь, оно грозит смертью.
Лу Чжэньлан оглядел присутствующих и спросил:
— Кто из братьев готов отправиться?
Выслушав план великого мастера Мо по заманиванию и убийству Бай Цяньхун, шестеро учеников были поражены его дерзостью. Узнав, что великому мастеру Мо нужен посланник, который в одиночку проникнет во вражеский лагерь, они один за другим вызвались добровольцами. Видя, что его последователи не боятся смерти, Лу Чжэньлан удовлетворенно кивнул:
— Хорошо. Из присутствующих здесь шестерых только братья Хуа и Ду не заняты делами обороны, так что…
Хуа Шэнцзян, не дожидаясь, пока великий мастер Мо закончит, вскочил и сказал:
— О чём тут ещё говорить? Пойду я. Я на два года старше Линфэя и прожил на свете чуть дольше. Даже если я не вернусь, оно того стоит.
Чжан Цзинфан и остальные, слушая речи Хуа Шэнцзяна, подумали: «Здесь только Ду Линфэй и Цинь Чжао младше тебя на пару лет, все остальные намного старше. Если рассуждать так, то не нам ли следовало бы идти на смерть?». Ученикам хотелось рассмеяться, но они не смели вести себя непочтительно перед великим мастером Мо.
— Ну хорошо, — Лу Чжэньлан достал из рукава связку бамбуковых планок и передал их Хуа Шэнцзяну. — Ты должен передать это письмо лично в руки Бай Цяньхун.
Затем Лу Чжэньлан приклонился к уху Хуа Шэнцзяна и вполголоса дал наставления, очевидно, объясняя, как именно заманить Бай Цяньхун в ловушку. Выслушав, Хуа Шэнцзян кивнул:
— Великий мастер Мо, будьте спокойны, я обязательно исполню поручение.
— Очень хорошо, — похвалил Лу Чжэньлан. — Промедление недопустимо. Остальные братья, помогите брату Хуа открыть центральные ворота и проводите его из города.
— Постойте, — вмешался Фан Гэнлэй. — Перед уходом брата Хуа осталось одно незаконченное дело.
Затем он вкратце поведал о том, как Хуа Шэнцзян во время трапезы в шутку назвал главу школы Даньюэ Чжу Ци никчёмным мешком.
— Вина здесь лежит на брате Хуа, и по правилам полагается наказание в тридцать ударов палками. — Фан Гэнлэй добавил: — Брат Хуа отправляется во вражеский лагерь и может не вернуться живым. Стоит ли ему понести наказание перед уходом? Прошу указаний великого мастера Мо.
— Что ж, — Лу Чжэньлан повернулся к Хуа Шэнцзяну и медленно спросил: — Брат Хуа, признаёшь ли ты свою вину?
Хуа Шэнцзян не стал отпираться и лишь склонил голову:
— Я виноват. Готов принять наказание великого мастера Мо.
— Раз вину признаёшь, то эти тридцать ударов пока останутся на твоём счету. Когда дело будет сделано и если ты благополучно вернёшься в Гуйлин, брат Фан проследит за исполнением наказания.
Услышав такое решение, и Фан, и Хуа остались довольны.
— Не будем терять времени, — распорядился Лу Чжэньлан. — Брат Хуа, отправляйся немедленно.
Когда Хуа Шэнцзян ушёл, Лу Чжэньлан остался на дозорной башне один, провожая взглядом силуэт скачущего во весь опор Хуа Шэнцзяна, пока тот не исчез в ночной тьме. Лу Чжэньлан понимал, что этот шаг — огромный риск. Если бы план провалился, то в лучшем случае он заплатил бы собственной жизнью, а в худшем — это привело бы к гибели царства Ци. Однако перед лицом такого противника, как Бай Цяньхун, у него не было выбора. Лу Чжэньлан взирал на крепостные стены Гуйлина, которые ярусами охраняли ученики школы Мо, и тихо вздохнул. В глубине души он всем сердцем желал удержать этот город и не позволить государству Цинь наложить на него руку. Ради этого он был готов даже пожертвовать собой. Но Лу Чжэньлан не знал, что стену, которую он так старался защитить, спустя годы по кирпичику разберут рабочие Цинь, чтобы отправить на далекий север для строительства Великой Китайской стены. Вещи меняются, и звёзды смещаются1, и даже такой великий человек, как Лу Чжэньлан, в конце концов не смог в одиночку подпереть небо.
Хуа Шэнцзян, подгоняя коня, прибыл во вражеский лагерь, когда луна уже достигла середины неба. В главном шатре циньской армии по обе стороны стояли воины с оружием в руках. Бай Цяньхун восседала на главном месте, а рядом с ней, кто сидя, кто стоя, находились Чунь Лао Юйжань, Цюкэ Лю Даймэй и Дунтун Шубайюй. В шатре царила тишина.
— Докладываю Бай-гунян, — поспешно вошёл циньский солдат, — Лу Чжэньлан из Гуйлина прислал гонца, который просит аудиенции с Бай-гунян.
— О, — Ся Цзи Бай Цяньхун вертела в руках яшмовый кубок, но мысли её были заняты Вэй Чжуаном, поэтому она рассеянно ответила: — Пусть войдёт.
Под конвоем циньских солдат Хуа Шэнцзян миновал заставы и вошёл внутрь. Четыре демона Долины Призраков и остальные присутствующие уставились на мужчину в чёрном, который отважился в одиночку явиться в лагерь Цинь. У него было могучее телосложение2, а глаза светились решимостью. На смуглом, огрубевшем от солнца лице виднелась густая щетина, а одежда из грубой чёрной ткани была совсем старой, но даже это не могло скрыть его величественную и мужественную осанку.
— Я, Хуа Шэнцзян, ученик школы Мо, прибыл сюда по приказу учителя.
Столкнувшись с лицом несравненной красоты, Хуа Шэнцзян даже не пытался скрыть своего изумления.
— Ха, — Бай Цяньхун, заметив на лице Хуа Шэнцзяна то же выражение, что и у обычных мужчин, тихо рассмеялась. — Тебе не нужно называть своё имя. Мы не виделись прежде, но я догадываюсь, кто ты. — Бай Цяньхун вздохнула: — Забавно, оказывается, Хуа Шэнцзян из школы Мо похож на чёрного медведя. Я засиделась в шатре, и мне стало совсем скучно.
Лю Даймэй, небрежно развалившись на кушетке, хрипло рассмеялся:
— Тебе стоит благодарить родителей, что они создали тебя таким. Если бы ты был похож на своего великого мастера Мо, тьфу! Сегодня ты бы не избежал моей плети. — Договорив, он с яростью хлестнул своей девятихвостой плетью Преисподней, издав громкий щелчок.
— Эх, — Чунь Лао Юйжань откашлялся и медленно проговорил: — К чему эта злоба? Человек пришёл к нам как гость, Даймэй, прояви к нему хоть немного уважения.
- Вещи меняются, и звёзды смещаются (物换星移, wù huàn xīng yí) — об изменчивости времени и непостоянстве человеческих судеб. ↩︎
- Могучее телосложение (虎背熊腰, hǔ bèi xióng yāo) — досл. «спина тигра и поясница медведя», описание очень сильного и крепкого человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
