— Обдумав, сможешь обрести1! — скомандовал Лю Би, и восемь рядов учеников-конфуцианцев тут же сменили квадратное построение на круговое. Словно восемь волчков, они закружились то быстро, то медленно, то сочетая в себе и скорость, и неспешность, и шестьдесят четыре длинных меча превратились в восемь сверкающих сфер, наносящих удары в спину, плечи и сердце Чунь Лао. Чунь Лао, более сорока лет бороздивший просторы цзянху, понимал, что сегодня оказался в крайней опасности, и не смел проявлять беспечность. Он сразу же прибегнул к своему главному мастерству, нанеся восемь мощных ударов «Ладонью камня в пустом потоке». Сила его ладоней была столь яростной, что заставляла шуршать сухие ветки на земле. Под такими ударами даже камни, покоящиеся на дне реки, разлетелись бы в прах. Тань Чжицюэ, желая избежать этого сокрушительного напора, сменил прием и выкрикнул:
— Успокоившись, сможешь пребывать в мире!
Восемь рядов учеников под предводительством Тань Чжицюэ, Ци Цзечжо, Лю Би, Ян Аньюаня, Хань Фэна, Сунь Лилоу и Вань Болу начали расходиться, окружая Чунь Лао спереди и сзади. Четыре ряда — «Исследование вещей», «Продвижение в знании», «Искренность помыслов» и «Исправление сердца» — под предводительством Тань Чжицюэ, Ци Цзечжо, Хань Фэна и Сунь Лилоу сделали по одному, пять или семь шагов вперед, после чего развернулись и нанесли удары мечами. В то же время четыре ряда — «Совершенствование личности», «Выравнивание семьи», «Упорядочивание государства» и «Умиротворение Поднебесной» — ведомые Лю Би, Ян Аньюанем, Цзян Чжаотаем и Вань Болу, отступили на два, четыре, шесть или восемь шагов и выставили мечи вперед. Это был прием «Не ведая отдыха ни днем, ни ночью» из мечного строя Ба-и. Позы шестидесяти четырех учеников различались, но движения оставались идеально слаженными, будто некий восьмирукий великан одновременно атаковал восемь жизненно важных точек на теле Чунь Лао. Видя мощь этих приемов и не имея в руках оружия, Чунь Лао не решился идти напролом; ему оставалось лишь применять навыки легкости, уклоняясь и лавируя внутри кольца мечей в надежде отыскать брешь и убить хотя бы одного-двух конфуцианцев.
После того как строй пришел в движение, он стал подобен непрерывному потоку реки. В мгновение ока сменилось восемь или девять приемов, но Чунь Лао так и не смог разгадать суть мечного строя Ба-и. Ему приходилось непрестанно перемещаться по кругу или использовать мощную внутреннюю силу нэйюань, чтобы отражать атаки. Ци Цзечжо уже не раз применял строй Ба-и против врагов, и всякий раз возвращался с победой, оставив на теле противника сотни колотых ран. Заметив, что Чунь Лао поддел ногой ветку с земли, используя ее вместо оружия, чтобы отбиться от атак Вань Болу и остальных семерых бойцов, он понял: старик не видит секрета построения и поддался страху, пытаясь сэкономить внутренние силы с помощью деревяшки. Ци Цзечжо не удержался от насмешки и громко произнес:
— Напрасно ты, старый вор, гремишь своим именем, ведь ты ничем не отличаешься от обычных людей. Ну и что с того, что ты взял ветку вместо меча? Это лишь ненадолго продлит твою жизнь. Сегодня мы измотаем тебя здесь до самой смерти.
В обычное время Чунь Лао никогда бы не стерпел подобных слов, но мечный строй Ба-и был слишком грозным: ему приходилось одновременно маневрировать, защищаться, контратаковать и искать уязвимые места в защите, так что на словесную перепалку не оставалось сил. В это время подоспела Бай Цяньхун. Увидев, что Чунь Лао окружен строем и находится в критическом положении, она тоже пришла в замешательство, не зная, как помочь.
Прошло время, за которое сгорает палочка благовоний. Шестьдесят четыре ученика-конфуцианца под предводительством Лю Би, Тань Чжицюэ и Ци Цзечжо строго следовали шести ключевым принципам: «остановка», «устойчивость», «покой», «мир», «раздумье» и «обретение». Мечный строй Ба-и в их исполнении был столь совершенен, что стороннему наблюдателю он мог показаться танцем, а не боевым искусством. Оказавшийся в ловушке мечного строя Старая рыба по имени Жань, напротив, сгорал от тревоги. Он отчетливо слышал, как Тань Чжицюэ выкрикнул наставление «Обдумав, сможешь обрести», которое уже использовал Лю Би. Решив, что это повторение старого приема, он заранее защитил спину, плечи и сердце, но не учел, что та же фраза в рамках трех главных устоев — «высшая добродетель», «обновление народа» и «пребывание в совершенном добре» — несет в себе иные перемены. Чунь Лао едва уклонился от мечей Цзян Чжаотая и его группы, целивших ему в лицо, и чуть не попал под удар восьмерки Ци Цзечжо, метившей в правую подмышку. Он хотел отступить, но двадцать четыре человека во главе с Вань Болу, Ян Аньюанем и Хань Фэном уже сплели сеть из мечей, ожидая, когда он сам на нее наткнется. Он хотел броситься вперед, но Тань Чжицюэ, Сунь Лилоу и другие — всего шестнадцать человек — уже преградили ему путь в двух шагах впереди. Чем дольше действовал строй Ба-и, тем точнее ученики соблюдали правила, создавая из них круг и квадрат, в то время как запертый в этой сети Чунь Лао все больше напоминал пьяницу, который спотыкается и не знает, куда податься. Цзин Тяньмин с самого начала схватки внимательно следил за обстановкой. Сперва он думал, что если Лю Би или Тань Чжицюэ окажутся в беде, он бросится им на помощь. Но он и представить не мог, что шестьдесят четыре человека с посредственными боевыми навыками, действуя в унисон, могут обладать такой сокрушительной мощью. Постепенно его тревога сменилась изумлением, изумление — уважением, а уважение — восхищением. Чем дольше он смотрел, тем труднее ему было отвести взгляд от мечного строя.
Лю Би, заметив, что Цзин Тяньмин стоит плечом к плечу с Бай Цяньхун и вместе с ней наблюдает за схваткой, почувствовал одновременно гнев и иронию. Пользуясь моментом, когда Ци Цзечжо повел строй за собой, он громко крикнул Цзин Тяньмину:
— Тяньмин! Ты что творишь? Действуй!
Услышав крик Лю Би, Цзин Тяньмин опомнился: «Точно, Лю Би хотел, чтобы я убил Бай Цяньхун, пока они сдерживают Чунь Лао». Обернувшись, он увидел, что Бай Цяньхун стоит прямо рядом с ним, и почувствовал некоторую неловкость.
— Гунян, прошу прощения, — сказав это, Цзин Тяньмин обнажил меч Циншуан и нанес удар в сторону лица Бай Цяньхун. Он прекрасно понимал, что такой выпад не причинит ей вреда, но предупредил ее вслух намеренно, чтобы вынудить защищаться и не пользоваться преимуществом внезапности. Увидев, что Цзин Тяньмин собирается убить ее, Бай Цяньхун мысленно простонала. Оказалось, что ради подтверждения своей искренности она не взяла на встречу в Гэйлине никакого оружия. Пара ее парных клинков «Юаньян, запечатывающие кровь», всё еще мирно висела в ставке главнокомандующего.
- «Обдумав, сможешь обрести» 虑而后能得 (lǜ ér hòu néng dé) — цитата из конфуцианского канона «Да сюэ» («Великое учение»), описывающая этапы достижения мудрости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
