— Хорошо. Хорошо. Ты очень добр. На самом деле мне, гунян, не нужна твоя доброта, говори уж всё до конца. Бай Цяньхун ещё сказала… Она сказала, что если Цзы Юй сможет добыть другие яшмовые подвески, то тогда есть смысл забирать её обратно, а если не сможет… зачем… зачем тратить силы и заботиться о ней.
Цзы Юй смотрела на утончённого Вэй Чжуана, заметила на его пальце след от шрама, оставленный клинками «Мандаринки, запечатывающие кровь»1, и снова рассмеялась:
— Так это… это был ты.
Цзы Юй отступила на несколько шагов, едва не упав. Опершись на оконную раму, она продолжила:
— Так это ты собираешься жениться на моей цзецзе. Вэй-дажэнь, — Цзы Юй к этому моменту уже успокоилась и произносила каждое слово чётко и размеренно, обращаясь к Вэй Чжуану: — Вэй-дажэнь, ты когда-нибудь думал о том, что если Бай Цяньхун способна принести в жертву даже собственную родную мэймэй, то что уж говорить о тебе? Я скажу тебе, что если ты женишься на ней, это определённо ничем хорошим не закончится.
Вэй Чжуан изначально пришёл лишь по приказу, чтобы забрать яшмовую подвеску, и не ожидал такого поворота. В сердце Вэй Чжуана все женщины мира, за исключением Дуаньму Жун, будь то Бай Цяньхун или Цзы Юй, ничем не отличались друг от друга. С тех пор как Бай Цяньхун призналась ему в чувствах в бамбуковой роще, в его душе воцарилось смятение, словно на сердце давил тяжёлый камень, но ему было лень прикладывать усилия, чтобы сбросить его. Он снова вспомнил, как недавно в главном шатре большого лагеря Бай Цяньхун достала указ Цинь-вана о даровании брака и показала ему. Хотя она ничего не сказала, смысл был ясен без слов — она фактически принуждала его жениться на ней. «Как я тогда отреагировал?» — Вэй Чжуан тщательно размышлял, но никак не мог вспомнить подробностей. Он помнил только, как посмотрел на указ и вышел из лагеря. Звала ли его тогда Бай Цяньхун вдогонку? Смотрела ли она ему вслед тем же взглядом, каким он сам смотрел на Дуаньму Жун? Вэй Чжуан покачал головой, он не мог вспомнить. Он помнил лишь то, что уже дважды умирал. Один раз — под цветами глицинии, когда его пришла забрать маленькая шимей, та, кого он звал “Зелёные сливы и бамбуковая лошадка”, а затем снова исчезла. Другой раз — здесь, в городе Гуйлин, когда Дуаньму Жун ушла, кутаясь в меховую накидку, и ни разу не оглянулась.
«Как человек может умереть дважды и при этом остаться в живых?» — Вэй Чжуан хмыкнул про себя, и на его лице невольно промелькнула горькая усмешка. Теперь он был всего лишь блуждающим духом, от его души осталось немногое, ровно столько, чтобы просто влачить существование в этом мире.
Цзы Юй видела, что Вэй Чжуан витает в облаках, а его взгляд рассеян, и, конечно, не знала, о чём именно он думает. Но она понимала, что теперь спасти её может только Вэй Чжуан. Цзы Юй глубоко вздохнула и решила сообщить Вэй Чжуану новость о том, что у Гао Юэ есть ещё одна яшмовая подвеска в виде белой рыбы. Изначально это был её последний козырь, и она не собиралась так просто раскрывать его людям из Долины Призраков, но теперь у неё не осталось выбора.
— Вэй-дажэнь, Вэй-дажэнь! — Цзы Юй позвала его несколько раз, прежде чем Вэй Чжуан пришёл в себя.
Цзы Юй с глухим стуком упала на колени перед Вэй Чжуаном и взмолилась:
— Не стану скрывать, эта яшмовая подвеска «Белая рыба»… помимо меня, Дуаньму Лаотоу и Ма Шаохуа, есть ещё у… у Гао Юэ. Прошу Вэй-дажэнь, прояви снисхождение, забери ту подвеску у Гао Юэ и отдай мне.
Только тогда Цзы Юй во всех подробностях поведала Вэй Чжуану о том, что Гао Юэ — родная дочь двух героев из Иньчуаня, и в конце добавила:
— Если у меня будет подвеска Гао Юэ, вы, Вэй-дажэнь, выполните поручение, а моя жизнь будет спасена. Умоляю вас, Вэй-дажэнь. Иначе… иначе Гао Шижань точно убьёт меня.
— Гао Юэ, — повторил Вэй Чжуан вслед за Цзы Юй. — Я понял.
Вскоре после ухода от Цзы Юй Вэй Чжуан прибыл к месту жительства Гай Не. Сделал он это вовсе не ради Цзы Юй и не ради того, чтобы отобрать подвеску «Белая рыба». На самом деле, с тех пор как он помог Гао Юэ пробраться в город, он уже несколько раз тайно приходил навестить её. Вэй Чжуан и сам не до конца понимал, почему его заботит незнакомая юная гунян. Беспокоился ли он о её безопасности? Или переживал, что возлюбленный не обращает на неё внимания? А когда он узнал, что человек, который нравится Гао Юэ, — это Цзин Тяньмин, стал ли он приходить ещё чаще? Вэй Чжуан действительно не понимал своих мыслей, но каждый раз, когда он бывал в Гуйлине, перед уходом он невольно заглядывал к ней.
В это время Цзин Тяньмин, помогая Гао Юэ лечиться, занимался с ней практикой во дворе. Цзин Тяньмин держал в руке ветку дерева, заменявшую меч, и, совершенно не используя внутреннюю силу, помогал Гао Юэ отрабатывать приёмы. Оказалось, что когда состояние Гао Юэ начало постепенно улучшаться, ей показалось, что прогресс идёт слишком медленно. Она не желала в одиночку прилежно тренировать Ладонь глубокого мрака2, и настояла на том, чтобы Цзин Тяньмин стал её партнёром. Цзин Тяньмин не посмел ей отказать и, как только выдавалось свободное время, сопровождал её в тренировках. Хотя это называлось практикой, они вдвоём весело смеялись и шутили, получая от процесса огромное удовольствие. Цзин Тяньмин изначально не постиг сути трёх форм «Летящего меча в сто шагов», к тому же его противницей была Гао Юэ, так что выпады веткой в его исполнении в глазах Вэй Чжуана выглядели просто невыносимо жалко. А хотя техника ладоней, которую использовала Гао Юэ, была странной, Вэй Чжуану вовсе не нужно было прыгать с дерева и подставляться под её удары, чтобы понять, что внутренней силы этой девчонки хватит разве что на то, чтобы прихлопнуть комара. Посмотрев на это какое-то время, Вэй Чжуан не выдержал. К тому же он не понимал, зачем вообще пришёл, поэтому он оттолкнулся ногой, намереваясь развернуться и уйти.
Вэй Чжуан наступил на сухую ветку большого дерева, и та с хрустом переломилась. Цзин Тяньмин за последний месяц, сопровождая Гао Юэ в повторении принципов циркуляции двенадцати меридианов и восьми чудесных меридианов, сам того не замечая, поднял свою внутреннюю силу на новый уровень, и мгновенно услышал этот хруст. Он проследил за звуком и увидел на верхушке дерева, с которого почти опала листва, человека в чёрном, собиравшегося уходить. Цзин Тяньмин тут же поднял с земли камень, бросил его и преградил Вэй Чжуану путь. Вэй Чжуан, видя, что летящий камень приближается с пронзительным свистом, был вынужден совершить кувырок назад и спрыгнуть вниз.
— Это ты! — закричал Цзин Тяньмин, увидев Вэй Чжуана, и, выхватив меч, рявкнул: — Зачем ты снова припёрся?
В этот момент подбежала Гао Юэ и тоже громко вскрикнула:
— Это вы! Дядя!
Затем она повернулась к Цзин Тяньмину и с упрёком сказала:
— Эй, зачем ты так груб с дядей? Убери меч!
Цзин Тяньмин, совершенно сбитый с толку, спросил:
— Откуда ты его знаешь?
- Парные клинки «Мандаринки, запечатывающие кровь» (闭血鸳鸯刀, bì xuè yuān yāng dāo) — название особого вида парного клинкового оружия в китайских боевых искусствах. ↩︎
- Ладонь глубокого мрака (杳冥掌, yǎo míng zhǎng) — вымышленная техника боевых искусств, основанная на даосских философских принципах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
