Бабушка Цзян и Чжу Ци в мгновение ока обменялись более чем двадцатью приемами. Старуха уже давно едва сдерживала гнев, стоя в стороне, и теперь с радостью выплескивала его на Чжу Ци. Желая как следует его проучить, она использовала лишь половину своей силы, сражаясь непринужденно и легко. Несмотря на это, Чжу Ци уже покраснел от стыда и ярости. Хотя он и был вспыльчив, его мастерство в боевых искусствах отнюдь не было слабым — он не уступал Гао Шижаню и за долгие годы странствий по цзянху почти не встречал достойных противников. Однако сейчас перед этой уродливой старухой он был совершенно бессилен. Видя, что за боем наблюдают и сверстники по улиню, и его собственные дицзы, Чжу Ци подумал, что сегодня он опозорился окончательно, и решил сражаться до конца. Издав яростный рев, он перестал заботиться о защите и перешел в решительное наступление, применив прием «развернуть горы и увидеть море»1. Огромный нож с силой обрушился прямо на макушку бабушки Цзян — это был отчаянный удар, предполагавший гибель обоих противников. Все вскрикнули от ужаса, но бабушка Цзян, не обращая никакого внимания на летящее в голову лезвие, сделала широкий шаг вперед и резко ткнула тростью, целясь Чжу Ци прямо в лоб. Гао Шижань поспешно закричал:
— Бабушка Цзян, пощадите его!
В тот миг, когда кончик трости коснулся лба Чжу Ци, тот вместе со своим ножом перекувыркнулся назад и рухнул навзничь.
Пятеро дицзы школы Даньюэ в панике бросились к нему, решив, что их чжанмэнь погиб. Гао Шижань подскочил следом и, склонившись над ним, увидел, что дыхание Чжу Ци ровное, а пульс по-прежнему сильный — он просто потерял сознание, не получив серьезных внутренних ран. Гао Шижань с облегчением выдохнул, но в душе его нарос еще больший страх: «Бабушка Цзян меняла приемы с молниеносной быстротой, а ее способность так искусно управлять силой удара достигла невероятных высот». Гао Шижань поднялся и обернулся к старухе, но та направила свою трость на него и разразилась бранью:
— Мерзавец! Ничтожество! А еще строишь из себя умника, хотя в башке у тебя одно собачье дерьмо! Знала бы, так прибила бы тебя на месте, чтобы ты тут под ногами не путался!
Затем она направила трость на Ма Шаохуа и закричала:
— И ты туда же! Я с малых лет за тобой ухаживала, все для тебя делала, во всем прислуживала, и вот она — твоя благодарность! Хорошо! Раз вы, супруги, не признаете дочь, я, старуха, заберу ее себе! Отныне наши пути разошлись. Если когда-нибудь ваши головы прояснятся и вы захотите вернуть дочь, придете и будете бить челом, умоляя меня об этом. Иньчуаньские два героя — тьфу, одно название! Оба хороши, глаза совсем ослепли! Собственную дочь не признали, еще и чужакам помогали ее обижать!
С этими словами она одной рукой загородила Гао Юэ, а другой с силой ударила тростью оземь и хрипло выкрикнула:
— Ну же! Давайте! Кто посмеет тронуть эту девчонку хоть за волосок — сперва убейте меня, старуху!
Цзин Тяньмин считал, что Гао Юэ убила Гай Лань, все вокруг заблуждались на ее счет, и в сердцах этих юноши и девушки драгоценный камень их прежних чувств разбился вдребезги. Теперь, когда Гао Юэ покинули родители, друзья и любимый человек, рядом с ней осталась лишь бабушка Цзян.
Присутствующие в замешательстве переглядывались, не понимая, почему бабушка Цзян назвала Гао Юэ дочерью Иньчуаньских двух героев. Но после того, как она одним ударом сразила Чжу Ци, каждому стало ясно. Ее мастерство намного превосходит его навыки, хотя никто не мог понять, насколько она на самом деле сильна. Бабушка Цзян мрачно обвела всех взглядом, и, остановив его на Чжао Наньяне, произнесла:
— Не тяните время, нападайте все разом! У старухи нет времени попусту с вами возиться.
Чжао Наньян, поймав ее взгляд, про себя отметил: «Глаз у этой старой женщины очень острый, она сразу поняла, что среди всех присутствующих я — сильнейший». Не обращая внимания на ее провокацию, он посмотрел на Лу Чжэньлана и сказал:
— Пусть все решает Лу Дацзюйцзы.
Бабушка Цзян холодно усмехнулась:
— Ишь какой хитрый. Ну что же, Лу Дацзюйцзы, давай, помоги старухе подточить трость!
С этими словами она искоса взглянула на Лу Чжэньлана. Тот покачал головой, понимая, что не сможет одолеть бабушку Цзян. Сегодняшняя свалка ради поимки Гао Юэ и без того была грубейшей ошибкой. Многие уже получили ранения, и продолжать подобную междоусобицу было бы крайне неразумно. До срока трехмесячного уговора с роковой красавицей Бай Цяньхун оставалось всего полмесяца, и какая польза могла быть от удержания одной юной шпионки? Приняв решение, Лу Чжэньлан громко произнес:
— Одна мелкая шпионка не нанесет вреда нашему войску. Личные счеты этой гунян с Гай Дася — это их дело, пусть разбираются в будущем сами. Если многоуважаемая Цяньбэй настаивает на защите преступницы, тогда уходите.
Хотя он обращался к бабушке Цзян, эти слова предназначались для всех присутствующих. Люди закивали. Во-первых, нападать толпой на старуху было бы позорно, а во-вторых, они понимали, что попросту не справятся с ней. Что касается вражды между Гао Юэ и Гай Не, посторонним не стоило в это вмешиваться. Все согласно закивали, а кто-то из самых смелых даже выкрикнул:
— Уходите, уходите! Кто станет обижать стариков и детей!
— Верно, от этой мелкой дряни все равно мало толку.
— Но мы предупреждаем, сегодня Лу Дацзюйцзы ставит общее дело превыше всего, но если встретимся на узкой тропе в будущем, не взыщите!
Бабушка Цзян с холодной усмешкой посмотрела на Цзы Юй. Та надеялась, что сегодня Гао Юэ ждет расплата, и никак не ожидала, что бабушка Цзян окажется столь могущественной. Пока Цзы Юй в душе сокрушалась о неудаче, она внезапно почувствовала на себе взгляд старухи. Дрожь пробежала по ее телу, в спине похолодело, и она поспешно спряталась за спину Ма Шаохуа. Бабушка Цзян неторопливо произнесла:
— Прячься, прячься хорошенько. В другой день старуха вспомнит о тебе и придет за твоей собачьей жизнью.
Сказав это, она взяла Гао Юэ за руку, и на ее морщинистом лице проступила редкая нежность. Бабушка Цзян сказала:
— Пойдем, деточка, пойдем с бабушкой.
Гао Юэ оставалась неподвижной, все так же отрешенно глядя на Цзин Тяньмина. Она тихо позвала:
— Тяньмин-гэ, ты должен мне верить. Ты обязательно должен мне верить.
Цзин Тяньмин вздрогнул, слезы покатились из его глаз, и он пробормотал:
— Я не убью А-Юэ…
Бабушка Цзян вздохнула, сплюнула на землю и, потянув Гао Юэ за собой, развернулась. Фигуры старухи и девушки медленно удалялись на глазах у всех, пока окончательно не исчезли во тьме.
[Конец тома]
- Развернуть горы и увидеть море (拨山见海, bō shān jiàn hǎi) — образное описание мощного сокрушительного удара в боевых искусствах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
