Сражение длилось уже пол-шичэня, но ни одна из сторон всё ещё не могла одержать верх. Гунсунь Юй был опытным воином, прошедшим множество битв; хотя его тело уже не годилось для затяжных боёв, благодаря чудесной легкости шагов и искусно выверенным приемам он не только в одиночку сдерживал яростные атаки Пилихо, но и пресекал нападения циньских солдат. Пилихо, пребывавший в расцвете лет и сильный как бык1, после сотни с лишним схваток начал терять терпение. Внезапно острие его меча описало дугу, превратившись в бесчисленные круги мечом, которые сковали бронзовый меч Гунсунь Юя. Он пытался стреножить движения противника, чтобы стоящие рядом стражники смогли взять числом. Гунсунь Юй, сосредоточенно защищался, легким дрожанием клинка распуская круги Пилихо. В этот самый миг со спины налетел порыв ветра от удара хлыста. Гунсунь Юй резко уклонился в сторону; его бронзовый меч неожиданно выскользнул, затянутый кругами Пилихо, но в это критическое мгновение воину едва удалось избежать разящего удара хлыстом. Только тогда Гунсунь Юй понял, что Цинь-ван ради захвата крошечного Пуяна послал не только Пилихо, но и другого мастера из четверки «Ветр, Лес, Огонь, Гора» — Ман Бянь Линя.
Ман Бянь Линь, увидев, что его удар, способный появляться подобно божеству и исчезать подобно призраку2, не достиг цели, сильно удивился. Он тут же встряхнул запястьем, заставляя длинный хлыст развернуться и метнуться к Гунсунь Юю. В то же время длинный меч Пилихо обрушился на него горизонтальным ударом.
Оставшись без оружия, Гунсунь Юй оказался в крайне невыгодном положении; к тому же, противостоя в одиночку двум непревзойденным мастерам под натиском окруживших его циньских солдат, он в одно мгновение попал в безнадежную ситуацию. Однако сейчас Гунсунь Юй был необычайно спокоен и хладнокровен. Ударом правого локтя он свалил циньского солдата, попутно выхватив у него длинную алебарду. Оттолкнувшись носками стоп, он взмыл в воздух; косой выпад алебарды уложил троих солдат, после чего он послал древко назад, точнехонько попав в острие меча Пилихо. Пилихо ощутил прилив огромной мощи и тут же сменил прием, чтобы сбросить силу удара. Гунсунь Юй же, не останавливаясь ни на миг, рванул алебарду на себя и направил её острие в грудь Ман Бянь Линю. Тот в испуге поспешно вернул хлыст, обвив им алебарду Гунсунь Юя, и с силой дернул в сторону, уводя разящий наконечник от себя.
Так они сражались на равных еще тридцать схваток. Несмотря на отточенное мастерство и глубокую внутреннюю силу, Гунсунь Юй был уже в преклонных летах и начал чувствовать, что силы покидают его. Несколько дней бессонных проверок оборонительных укреплений в сочетании с полуднем битвы против циньской армии истощили большую часть его духа. Только что, стремясь во что бы то ни стало прикрыть отступление Хань Шэня и остальных, он мог полностью сосредоточиться на сдерживании Пилихо и его элитных гвардейцев. В этом самозабвении казалось, что он полностью справляется, но на деле его масло закончилось, и лампа погасла3. Теперь, видя, что Хань Шэню и другим почти удалось прорваться сквозь окружение, он внутренне расслабился и тут же ощутил пустоту в теле и невыносимую усталость. Под непрекращающимися атаками Пилихо и Ман Бянь Линя, нападавших спереди и сзади, он всё ещё держался, но понимал, что гибели не миновать. Теперь, даже если бы у него осталась лишь крупица шанса, он был полон решимости вместе вернуться в небытие4 с этими двумя.
Пока он раздумывал, Ман Бянь Линь внезапно заставил свой хлыст быстро вибрировать, создавая бесчисленные тени от колец разных размеров, которые окружили Гунсунь Юя со всех сторон. Пилихо одновременно с этим высмотрел просвет среди колец и, воспользовавшись тем, что Гунсунь Юй сосредоточен на хлысте, ринулся вплотную.
Это был один из секретных приемов совместной атаки Ман Бянь Линя и Пилихо. Именно поэтому мощь четверых великих мастеров циньского дворца зачастую во много раз превосходила их способности в одиночном бою. Четверо мастеров отработали между собой бесчисленное множество совместных техник: у двоих были свои тайные приемы, у троих — свои схемы атаки, а вчетвером они были практически непобедимы.
В этот момент Ман Бянь Линь и Пилихо применяли построение, которое тренировали долгое время. Тени от колец, создаваемые хлыстом Ман Бянь Линя, были то призрачными, то реальными; снаружи и внутри они казались настолько плотными, что не оставляли лазеек, сковывая человека кольцо за кольцом так, что находящийся внутри не мог выйти, а находящийся снаружи — войти. На самом же деле в них заранее были оставлены несколько просветов. Пилихо нужно было лишь подстроиться под ритм колец хлыста, используя причудливые шаги и высматривая зазоры, чтобы нанести по запутавшемуся в кольцах противнику неожиданный смертельный удар. С тех пор как эти двое начали странствовать по цзянху, этот прием ни разу не подводил, неизменно позволяя им в решающий момент сразить врага наповал.
Жаль только, что в этот раз их противником был Гунсунь Юй.
Искусство владения мечом Гунсунь Юя, помимо семейных секретов, берет начало от Гуй Гуцзы, искушенного в тактике построений, поэтому в его искусстве меча подспудно таились принципы чжэньфа. Кольцевой строй, созданный хлыстом Ман Бянь Линя, в его глазах не стоил и одной улыбки5. Заметив, как силуэт Пилихо мелькнул, подобно призраку, проскальзывая к нему сквозь зазор между кольцами, Гунсунь Юй всё понял. В его сердце стало светло, словно от блеска снега6, он разгадал их уловку и напротив, обрадовался, понимая, что пришел его шанс уйти в небытие вместе с этими двумя великими мастерами.
Гунсунь Юй резко развернулся, намеренно подставив спину Пилихо, а затем горизонтальным взмахом алебарды перехватил контроль над кольцевым строем хлыста. Под его управлением кольца хлыста мгновенно смешались и обернулись против Пилихо, который как раз ворвался внутрь. Ман Бянь Линь пришел в ужас: он мучился от того, что Гунсунь Юй сковал его кольца, и боялся, что хлыст ранит его брата. Он решился выпустить хлыст из рук, чтобы ослабить силу колец, и бросился вперед, сжав оба кулака для удара. Гунсунь Юй не суетился — ему как раз и нужен был хлыст Ман Бянь Линя. Словно имея глаза на спине, он обратным движением метнул алебарду, преграждая путь мечу Пилихо, а другой рукой подхватил хлыст и взмахнул им, одновременно разворачиваясь и нанося мощный удар кулаком прямо в грудь Пилихо. Пилихо, увидев, что Гунсунь Юй внезапно обернулся, одновременно применяя и алебарду, и кулак, сохранил спокойствие. Мечом он отбил алебарду, свободной ладонью заблокировал удар кулаком и тут же снова направил меч в грудь Гунсунь Юя. Едва тот уклонился, как почти в то же мгновение кулаки Ман Бянь Линя обрушились на его позвоночник. Раздался леденящий душу хруст ломающихся костей и рвущихся сухожилий. Гунсунь Юй на последнем дыхании собрал всю Чжэньци, взращенную за целую жизнь, и яростно вонзил алебарду в противника, но Ман Бянь Линь, к несчастью, успел увернуться.
Гунсунь Юй медленно повалился на землю…
Черные тучи преисполнились скорби, яростный ветер завывал, словно рыдая. Весь город стал свидетелем трагической последней битвы Гунсунь Юя.
Не дослушав до конца, Цзин Кэ уже обливался слезами, а Ли Цзи и вовсе разрыдалась. Остальные воины тоже закрывали лица руками и плакали. Пэн Бу, ударив себя в грудь, сказал:
— Только благодаря жертве Гунсунь-сяньшэна мы смогли спастись!
Цзин Кэ, ведя за собой Ли Цзи, отвесил земной поклон на север, поминая дух Гунсунь-сяньшэна. Сложив ладони, Цзин Кэ поклялся:
— Дицзы обязательно отомстит за наставника!
Закончив обряд и поднявшись, он хотел было что-то сказать Пэн Бу, как вдруг в двери, спотыкаясь, вбежал солдат и закричал:
— Циньские воины преследуют нас, братья, скорее уходим!
Пэн Бу в тревоге обратился к Цзин Кэ:
— Цзин-сяосюнди, уходи вместе с нами!
Мысли Цзин Кэ неслись со скоростью молнии, и он ответил:
— Нет, если столько людей пойдет одной дорогой, это будет слишком заметно. Лучше разделиться.
Пэн Бу кивнул:
— Хорошо. Цзин-сяосюнди, Ли Цзи-сяоцзе, берегите себя!
Цзин Кэ тихо промолвил:
— Берегите себя.
Разбитые воины царства Вэй вмиг скрылись из виду. Цзин Кэ поспешно потянул всё еще охваченную горем Ли Цзи прочь из храма Горного Духа, и они побежали к заднему склону горы. В начале пути еще слышались крики циньских солдат, и они невольно прибавили шагу, отдаляясь всё дальше, пока вокруг не воцарилась тишина. Когда они поднялись на вершину горы, то, посмотрев вниз, увидели море факелов — циньские воины прочесывали гору повсюду. Цзин Кэ посмотрел на восток – небо там уже начало светлеть. Место, где поднималось утреннее солнце, было целью его пути. Но его враг был на западе, там, где солнце заходит за горизонт.
Он двигался по кругу, дуга которого была его решимостью, не имеющей конца.
___________________
- Сильный как бык (力大如牛, lì dà rú niú) — обладающий огромной физической силой. ↩︎
- Появляться подобно божеству и исчезать подобно призраку (神出鬼没, shén chū guǐ mò) — о действиях крайне быстрых, непредсказуемых и неуловимых. ↩︎
- Масло закончилось, и лампа погасла (油尽灯枯, yóu jìn dēng kū) — о полном истощении жизненных сил, крайнем изнеможении перед смертью. ↩︎
- Вместе вернуться в небытие (同归于尽, tóng guī yú jìn) — погибнуть вместе с противником, взаимное уничтожение. ↩︎
- Не стоит и одной улыбки (不值一哂, bù zhí yī shěn) — не заслуживает даже мимолётной усмешки, крайне ничтожно. ↩︎
- В сердце стало светло, словно от блеска снега (心中雪亮, xīn zhōng xuěliàng) — ясно осознать ситуацию, видеть всё насквозь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
