Лу Гоуцзянь усмехнулся и сказал:
— Посмотрите на меня сейчас, мне трудно даже самому о себе позаботиться, как же я смогу обучать кого-то искусству меча?
Цзин Кэ поспешно ответил:
— Дицзы может прислуживать сяньшэну, а когда сяньшэн поправится, тогда и поговорим, ещё не будет поздно.
Лу Гоуцзянь покачал головой, но ничего не ответил.
Разочарование в глазах Цзин Кэ становилось всё сильнее. Лу Гоуцзянь вдруг спросил:
— Вы знаете, кто были те двое?
Цзин Кэ покачал головой:
— Хоть я и не знаю, кто они, но в их глазах горел свирепый блеск, они точно не из добрых людей.
Лу Гоуцзянь горько усмехнулся:
— Это охранники первого ранга государства Цинь.
Цзин Кэ изумился:
— О! Неудивительно, что мы, объединив силы, не смогли одержать победу.
Лу Гоуцзянь кивнул:
— Четверо великих мастеров при Цинь-ване — Ветер, Лес, Огонь и Гора. Вряд ли в Поднебесной найдётся много людей, способных противостоять любому из них.
Лицо Цзин Кэ сильно переменилось, и он сказал:
— Неужели это были двое из тех самых четверых мастеров Цинь, которых называют «Ветер, Лес, Огонь и Гора»?
Лу Гоуцзянь сказал:
— Верно. Это были Хэй Шафэн и Пилихо. Что, вы слышали о них?
— Неужели тот человек, что только что держал меч, и был Пилихо? — с ненавистью спросил Цзин Кэ.
— Да, это был именно Пилихо, — вздохнул Лу Гоуцзянь.
Стоявшая рядом Ли Цзи уже вся была в слезах. Она вдруг опустилась перед Лу Гоуцзянем на колени и, плача, сказала:
— Лу-сяньшэн, мой дед погиб от их рук. Прошу сяньшэна принять нескромную просьбу Ли Цзи и обучить шисюна высшему мастерству, чтобы отомстить за эту кровавую обиду, глубокую, словно море1.
Глядя на потерянное лицо Цзин Кэ, Ли Цзи одновременно чувствовала боль в сердце из-за смерти дедушки и не могла вынести разочарования Цзин Кэ. Она решила пойти против своего сердца и от имени Цзин Кэ умолять Лу Гоуцзяня о наставничестве.
Боль и сострадание — сострадание, казалось, занимало в сердце Ли Цзи больше места. Печаль от смерти деда со временем понемногу угасла. Хотя знание о том, что Пилихо и Ман Бянь Линь живы, причиняло ей острую боль, её жажда мести никогда не была сильной, и она не чувствовала, что Цзин Кэ обязательно должен идти на риск.
Однако она видела ту угрюмую и тревожную раздражительность, в которой Цзин Кэ пребывал весь путь сюда. Она не могла больше смотреть на его уныние. Даже если мастерство Цзин Кэ и его покушение на Цинь набросят мрачную тень на их будущее, она не стала об этом заботиться, желая лишь, чтобы Цзин Кэ добился своего.
Цзин Кэ не понимал того, что было на душе у девушки, но Лу Гоуцзянь всё ясно видел. На вид Лу Гоуцзянь казался небрежным, но на деле был проницателен и внимателен к мелочам. С того самого мгновения, как Цзин Кэ и Ли Цзи вошли в дверь, он понял всё по глубокому, полному любви взгляду, которым Ли Цзи смотрела на Цзин Кэ.
Лу Гоуцзянь отложил в сторону бамбуковые планки с письмом, жестом попросил Ли Цзи подняться и, повернувшись к Цзин Кэ, сказал:
— Возле Цинь-вана мастеров словно облаков в небе2, даже Гунсунь-сяньшэн погиб от их рук. Чем же я со своим ничтожным боевым искусством смогу помочь?
Цзин Кэ изумлённо воскликнул:
— Неужели даже Лу-сяньшэн не может совладать с этими злодеями?
Лу Гоуцзянь усмехнулся:
— Если биться один на один, трудно сказать, кто победит, а кто проиграет. Но двое против одного — это совсем другое дело. К тому же, если бы те двое подлецов не ранили меня сначала внезапно пущенным скрытым оружием, то разве я оказался бы в столь плачевном положении!
Цзин Кэ в недоумении спросил:
— Почему Цинь-ван подослал стражников убить сяньшэна?
Лу Гоуцзянь ответил:
— Он хотел, чтобы я служил государству Цинь.
— Должно быть, Лу-сяньшэн ответил твёрдым и решительным отказом, поэтому они и решили причинить вред сяньшэну? — Ли Цзи встала и вытерла слёзы.
Лу Гоуцзянь кивнул.
Цзин Кэ гневно проговорил:
— Этот Ин Чжэн до чего коварен и бесстыден: того, кого не может заполучить к себе на службу, желает немедленно погубить.
Лу Гоуцзянь слегка улыбнулся:
— Разве правители с древних времён не поступали так же?
Цзин Кэ на мгновение замолчал, но не удержался и снова спросил:
— Почему же тогда Лу-сяньшэн не хочет принять меня в ученики?
Лу Гоуцзянь не ответил прямо. Он пристально посмотрел на Ли Цзи и сказал:
— На шахматной доске Ин Чжэна не один только Лу Гоуцзянь является фигурой.
Услышав это, Цзин Кэ сразу всё осознал. Он с силой хлопнул в ладони:
— Верно! Ин Чжэн наверняка хочет собрать всех способных мужей Поднебесной в свои силки3, а тех, кто не желает подчиняться, предпочитает убить, лишь бы они не служили другим.
Лу Гоуцзянь кивнул:
— Именно так. Поэтому, как только мои раны немного затянутся, я отправлюсь на поиски странствующих воинов-дася, живущих в разных царствах, чтобы они успели подготовиться и вместе противостояли могущественному Цинь.
Ли Цзи, опустив голову, тихо спросила:
— Может ли Лу-сяньшэн позволить нам сопровождать его?
Лу Гоуцзянь с горькой усмешкой покачал головой:
— Есть вещи, которые я должен сделать в одиночку. Причины я сейчас объяснить не могу.
Цзин Кэ, выслушав Лу Гоуцзяня, невольно замолчал. Он понимал, что его желание изучать искусство меча — мелочь по сравнению с делом, которое предстояло выполнить Лу Гоуцзяню. С точки зрения долга и справедливости он должен был без колебаний принести эту жертву. Но то, что он дважды встречал великих учителей и оба раза лишался возможности учиться у них, — неужели судьба так играет людьми? Как тут не предаться глубоким раздумьям?
Лу Гоуцзянь, видя его крайнее разочарование, почувствовал жалость в сердце и произнёс:
— На самом деле, это не значит, что я совсем не могу дать брату Цзину пару наставлений.
В сердце Цзин Кэ снова вспыхнула искорка надежды, и он поспешно сказал:
— Я готов внимать наставлением Лу-сяньшэна.
Лу Гоуцзянь сказал:
— Искусство меча моей школы следует законам природы. Самое важное здесь — личное озарение, а указания учителя стоят на втором месте.
— Тогда как же мне тренироваться? — спросил Цзин Кэ.
Лу Гоуцзянь ответил:
— Техника меча школы Гунсуня, которую ты изучал, берёт начало в учении школы военных стратегов. Во многих аспектах она перекликается с принципами даосизма. Однако стратеги ценят практичность, недостаточно уделяя внимания скрытой в приёмах сути. Из-за этого люди часто знают, как это делается, но не понимают, почему именно так4.
Цзин Кэ хлопнул себя по бедру:
— Точно! Я практиковался по тому руководству, но многие места никак не мог понять. Приходилось просто зазубривать движения по свитку и строить нелепые догадки. Наверное, я сбился с верного пути.
— Тот свиток с техникой меча сейчас при тебе? — спросил Лу Гоуцзянь.
Цзин Кэ поспешно вытащил из-за пазухи кусок белого шёлка и передал его Лу Гоуцзяню.
Взглянув на него, Лу Гоуцзянь тут же стал серьёзным. Лишь спустя долгое время он вздохнул:
— Здесь сокрыта вся высшая истина мастерства меча. Если ты постигнешь хотя бы половину, то сможешь беспрепятственно странствовать по Поднебесной. Зачем же тебе искать помощи извне?
Такая высокая оценка свитка со стороны Лу Гоуцзяня заставила Цзин Кэ воспрянуть духом, но он всё же не до конца верил своим ушам. Он нерешительно спросил:
— Слова сяньшэна — правда?
__________________
- Кровавая обида, глубокая, словно море (血海深仇, xuè hǎi shēn chóu) — огромная, непримиримая вражда, возникшая из-за убийства близких. ↩︎
- Мастеров словно облаков в небе (高手如云, gāo shǒu rú yún) — выражение, описывающее огромное количество выдающихся мастеров в одном месте. ↩︎
- В свои силки (入其彀中, rù qí gòu zhōng) — буквально: попасть в зону досягаемости стрелы; метафорически: оказаться под полным контролем правителя. ↩︎
- Знают, как это делается, но не понимают, почему именно так (知其然而不知其所以然, zhī qí rán ér bù zhī qí suǒ yǐ rán) — обладать поверхностными знаниями, не понимая внутренней сути или причин явлений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
