Цзин Кэ не понимал намерений Ли Цзи и, погрузившись в раздумья на долгое время, лишь тогда уверенно произнес:
— Свобода. Желание стать рыбой, что вольно плавает в воде. Это то же самое, что жажда свободы.
Ли Цзи, словно заранее предугадав ответ Цзин Кэ, не раздумывая ни мгновения, тотчас добавила:
— Рыба вольно плавает в воде — и это не только погоня за свободой, но и опора для душевного покоя.
Слова Ли Цзи по-настоящему озадачили Цзин Кэ, и он недоуменно переспросил:
— Опора для покоя?
— Представь, если рыба покинет поверхность воды, разве потеряет она одну лишь свободу? Рыба, покинувшая воду, обречена на отсутствие покоя. Она неизбежно почувствует крайнюю тревогу и станет отчаянно бороться, желая вернуться в воду, — Ли Цзи, сохраняя спокойствие, медленно объяснила. Увидев недоумение на лице Цзин Кэ, она продолжила: — Сон Ли Цзи на этом не закончился. Пока я вольно и беззаботно плавала в воде, внезапно почувствовала, как некая огромная сила вытолкнула меня на поверхность. Я не видела никого, не знала, кто именно вытащил меня из воды. Я ощутила сильнейший ужас, я шла по суше нагой, не зная, куда мне податься.
— Та Ли Цзи и была рыбой, покинувшей воду, — внезапно глухим голосом произнесла она.
Цзин Кэ внезапно обнаружил, что ему нечего возразить.
Увидев, что Цзин Кэ долго молчит, Ли Цзи слегка улыбнулась и спросила:
— Старший соученик понимает, что я имею в виду?
— Младшая соученица и впрямь так считает? — Цзин Кэ, казалось, начал немного понимать смысл ее слов, но он все еще не осознавал, какая сила заставила Ли Цзи так сильно измениться. Ли Цзи, стоявшая перед ним, была гораздо сильнее, чем в его воспоминаниях, — настолько сильнее, что он внезапно почувствовал в ней нечто чужое.
Ли Цзи не ответила на вопрос Цзин Кэ, а продолжила:
— Сейчас, когда старший соученик пришел сюда, чтобы убить Цинь-вана, и при этом требует, чтобы я одна покинула это место, именно он становится тем человеком, который одним махом вытащил меня из воды, а затем бесследно исчез.
— Рыба в воде, даже если в один прекрасный день она потеряет право вольно плавать, будет чувствовать покой до тех пор, пока ни на миг не покидает воду, — выражение лица Ли Цзи переменчиво и неуловимо, отчего Цзин Кэ стало еще труднее понять ее истинные чувства. Единственное, в чем он был уверен, так это в собственном бессилии что-либо изменить.
— На самом деле Ли Цзи хочет сказать старшему соученику вот что: раз Цинь-ван может дать Ли Цзи это чувство покоя, значит, и во всей Поднебесной найдутся тысячи и миллионы людей с такими же чувствами. В сточной канаве лодка не перевернётся1, и решение старшего соученика для общего положения дел не изменит ровным счётом ничего. Будет совершено покушение или нет — это уже не во власти Ли Цзи, поэтому прошу старшего соученика уважить эгоизм Ли Цзи и позволить ей оставаться в воде до самого последнего мгновения, — в конце твердо добавила Ли Цзи.
— А-а… И впрямь, вода может созидать тебя, а может и погубить2! — Цзин Кэ не сдержал горькой усмешки и решительно произнес: — Будет совершено покушение или нет — это тем более не мне решать. Небесный мандат предопределён, в воду так в воду, в огонь так в огонь, от этого не уклониться! — Цзин Кэ наконец всё понял…
В этот момент Ли Цзи внезапно подала ему знак глазами, и Цзин Кэ мгновенно сообразил. за дверью кто-то подслушивает! Он проявил смекалку и намеренно повысил голос:
— Я убью Цинь-вана его же мечом, пусть палач погибнет от собственного клинка, запятнанного кровью!
— Да-ван! Нужно послать людей схватить его? — Чжао Гао, стоявший за дверью, не заметил никакой реакции со стороны Цинь-вана и невольно спросил с сомнением.
— Не нужно, он сам придет на верную смерть! — Цинь-ван отчетливо слышал каждое слово и понял всё остальное… Он не удостоил Ли Цзи даже взглядом — не вынес бы этого, да и не желал. В том, что должно произойти в будущем, он и сам не был уверен.
Тинвэйфу, смятение, огни мерцают.
Темный силуэт с некоторой тревогой доложил Ли Сы:
— Дажэнь, сяожэнь бессилен! Цзин Кэ не позволил сяожэню завтра сопровождать его во время аудиенции у Да-вана.
Ли Сы ответил силуэту:
— Я предвидел подобный исход. Я уже все устроил, завтра ты притворишься шивэй и будешь охранять Да-вана. Дело чрезвычайной важности, будь предельно осторожен, не допусти ни малейшей оплошности!
— Слушаюсь, сяожэнь твердо запомнит наставления Дажэня! — почтительно ответил силуэт.
— Ступай! На столе снаружи лежит одежда шивэй. Завтра в пятую стражу3 переоденься шивэй и выжидай в тени подходящего случая. Ты должен вырвать траву вместе с корнем4, не допусти ошибки! — Ли Сы взмахнул рукой, отдавая решительный приказ.
— Слушаюсь! — силуэт принял приказ и бесшумно, словно призрак, покинул тайную комнату.
В день покушения на Цинь-вана, у стен дворца Сяньян, под небосводом на восходе солнца.
Утренний свет солнца утешал встревоженные сердца людей. Цзин Кэ впервые внимательно заметил, как прекрасен и ярок рассвет.
В его памяти пейзажем, что он старательно запечатлел в своем сердце, небосвод мог быть лишь на закате.
__________________
- В сточной канаве лодка не перевернётся (沟水不能翻船, gōu shuǐ bù néng fān chuán) — идиома, означающая, что в мелкой воде или при привычном ходе дел не случится крупных потрясений; метафора стабильности системы. ↩︎
- Вода может созидать тебя, а может и погубить (水能成汝，亦能废汝, shuǐ néng chéng rǔ, yì néng fèi rǔ) — изречение, подчеркивающее двойственную природу силы или обстоятельств; отсылка к мысли о том, что правитель — это лодка, а народ — вода. ↩︎
- Пятая стража (五更, wǔ gēng) — традиционное китайское время перед рассветом, примерно с 3 до 5 часов утра. ↩︎
- Вырвать траву вместе с корнем (斩草除根, zhǎn cǎo chú gēn) — чэнъюй, означающий полное уничтожение противника, чтобы не оставить ни малейшей возможности для возрождения или мести. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
