Незаметно пролетело ещё несколько дней и ночей. Цзин Тяньмин, Сян Юй и Гао Юэ молча продвигались вперёд на трёх лошадях. Далеко впереди них также верхом безостановочно ехали пятеро сюнну.
С тех пор как Цзин Тяньмин покинул армию Мэн Тяня, трое спутников рассудили, что сюнну наверняка тоже отчаянно ищут меч «Морозный клинок холодной луны». Более того, весьма вероятно, что они знают, кто именно похитил сокровище. Поэтому три дня назад, когда друзья издалека заприметили этот отряд сюнну, они начали осторожно следовать за ними, держась на расстоянии. За три дня они так ничего и не разузнали, однако сюнну продвигались вперёд очень целеустремлённо.
И в самом деле, вскоре пятеро сюнну наконец остановили коней. Они долго колебались перед входом в одну горную долину, прежде чем медленно направить туда лошадей. Спешившись, воины принялись расхаживать взад-вперёд, опустив головы и высматривая что-то. Они бродили кругами, то глядя на землю, то переглядываясь и громко перекрикиваясь. Но не прошло и много времени, как все они вдруг согнулись и начали безудержно рвать. На лицах каждого отразилось изумление и дикий страх. Пятерка медленно отступила, покинула долину, вскочила на коней и помчалась прочь во весь опор.
Цзин Тяньмин и его спутники обменялись взглядами и, ведомые любопытством, поспешили вперёд. Там они обнаружили лежащую на земле груду трупов. Повсюду было разбросано оружие. Судя по всему, это были воины сюнну, никак не меньше двадцати человек. Из-за холодной погоды тела ещё не начали гнить, однако каждый мертвец был совершенно чёрным. Их рты были широко распахнуты, а тела скорчены, будто они умирали в страшных муках. Что было ещё более странным — один из командиров сюнну испустил дух прямо в седле.
Это были те самые солдаты, которых Юэшэнь Удуань отравила ядом «Сияние вечерней луны», — включая военачальника Жунь Чжэня, всего двадцать четыре трупа. Яд «Сияние вечерней луны» был невероятно силён. Он проникал во внутренние органы через дыхание, не имел ни цвета, ни запаха, и его было крайне трудно заметить. Даже спустя столько времени, когда сам ядовитый газ уже рассеялся в воздухе, многочисленные тела погибших всё ещё содержали в себе отраву. Поскольку плоть ещё не разложилась, обычный человек, подойдя слишком близко, хоть и не погибал, но легко мог почувствовать приступ рвоты.
Цзин Тяньмин и его друзья, не зная истинной причины, остолбенело спешились и подошли ближе, чтобы осмотреться. Но когда Гао Юэ и Сян Юй вдруг начали сгибаться от рвоты, они поняли, что дело плохо, и поспешно отступили.
— Эти солдаты сюнну побросали оружие, и вид у мертвецов странный, — пробормотал Цзин Тяньмин. — Думаю, их всех отравили.
Гао Юэ вытерла рот рукавом и со страхом произнесла:
— Тот, кто смог отравить разом столько людей, поистине жесток и невероятно силён.
— Скорее уходим, — поторопил Сян Юй. — Нельзя упустить тех пятерых сюнну.
С этими словами все трое вскочили на коней и продолжили преследование, следуя по отпечаткам копыт на снегу.
Пока они ехали плечом к плечу, Гао Юэ не удержалась от замечания:
— Мне кажется, тот, кто подстроил это отравление, и тот, кто похитил меч, — скорее всего, один и тот же человек.
Сян Юй возбуждённо кивнул:
— Точно. Похоже, те сюнну знают, кто это, и, возможно, мы скоро найдём убийцу.
— Я к тому, — добавила Гао Юэ, — что мы им не ровня.
Сян Юй усмехнулся:
— Что такое, маленький нищий? Испугался? Если страшно, не иди с нами. Я же тебе говорил, чтобы ты не совался.
— Пфе! Кто это испугался? Не я один только что чуть не вывернулся наизнанку, глядя на трупы.
— Я не испугался, — недовольно нахмурился Сян Юй. — По-моему, нас тошнило из-за того, что мы слишком близко подошли к тем отравленным телам.
Гао Юэ, проанализировав свои ощущения, тоже поняла, что рвота возникла не от испуга. Внезапно она вспомнила нечто странное:
— Как же так, а почему у «Вонючего пирожка» ничего не было? Пятерых сюнну стошнило, Пташку Сяна стошнило, меня стошнило, и только с тобой всё в порядке?
Этот вопрос озадачил не только Сян Юя, но и самого Цзин Тяньмина.
А дело было в том, что два года назад Цзин Тяньмин, стремясь спасти поражённую смертельным ядом Гао Юэ, в одиночку отправился на гору Шэньду за Красной ледяной цикадой. По чистой случайности цикада растворилась в его теле, и с тех пор он, подобно Дуаньму Жун, стал неуязвим для сотни ядов. Сам Цзин Тяньмин этого не понимал, а другие и подавно не могли знать.
Троица так и не смогла найти разумного объяснения. Гао Юэ снова обратилась к Сян Юю:
— Вот видишь? Мы даже не понимаем, как сами отравились и почему «Вонючий пирожок» не пострадал — во всём у нас «на один вопрос три не знаю»1. Как нам с ними тягаться? В драке ты и он, может, ещё и сможете помахаться, но в ядах мы все трое — полный «собачий пук не проходит»2. Если и впрямь столкнёмся с ними, останется только глазами хлопать.
Цзин Тяньмин кивнул с озабоченным видом. Даже Мэн Тянь говорил, что противник — личность незаурядная. Похоже, заполучить меч «Морозный клинок холодной луны» будет куда труднее, чем они себе представляли.
При этой мысли Цзин Тяньмин невольно выпалил:
— Если бы Жун Гугу была здесь, всё было бы иначе.
Некоторое время они ехали молча, пока Гао Юэ вдруг не сказала:
— По-моему, нам лучше прекратить преследование.
Сян Юй стиснул зубы:
— Нельзя. Мы зашли так далеко, как мы можем бросить всё на полпути?
— А-Юэ, не бойся, — попытался утешить её Тяньмин. — На самом деле, если бы этот путь был слишком гладким, тебе, возможно, стало бы скучно.
- «На один вопрос три „не знаю“» (一问三不知, yī wèn sān bù zhī) — образное выражение, означающее полную неосведомлённость или нежелание что-либо рассказывать. ↩︎
- «Собачий пук не проходит» (狗屁不通, gǒu pì bù tōng) — грубое выражение, описывающее полнейшую бессмыслицу или абсолютное невежество в каком-либо вопросе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
