— Это секрет. То, что я приготовил, слишком велико, оно прибудет лишь через несколько дней, — Цзин Тяньмин давно предвидел, что они непременно спросят, и потому выдал ложь, которую только что продумал в голове. — Придется мне пока придержать секрет на заставе1, сейчас я не могу сказать вам, трое братьев.
Услышав это, те трое еще сильнее захотели узнать ответ. Они гадали и так, и эдак, но Цзин Тяньмин лишь твердил: «Неверно, неверно».
— Эй, я знаю, что ты даришь! — Лао Ло выпил еще несколько чарок и вдруг хлопнул по столу. — Чжу-сюнди, ты проговорился, ты показал начинку2.
— О? — Цзин Тяньмину стало смешно. Он ведь не то что подарка не готовил, но даже не знал, кто такой этот Фан Шан, о котором они твердили. Как же он мог проговориться?
— Хе-хе, — Лао Ло рассмеялся. — По твоему говору, Чжу-сюнди, ты ведь южанин?
— Верно.
— Вот оно и есть. Раз ты южанин, да к тому же сам уже прибыл на священную гору, а подарок твой — еще нет, так?
— Чжу-сюнди только что сказал, что дар слишком велик и прибудет позже, — вставил Сяо Гун.
— Вот именно! И я полагаю, что этот подарок не просто огромен, но еще и движется крайне медленно. Уж не слона ли решил преподнести Чжу-сюнди? — Лао Ло уставился на него пристальным взглядом. — Если я угадал, Чжу-сюнди не смей отнекиваться.
— Так, значит, Чжу-сюнди — уроженец округа Сянцзюнь.
Цзин Тяньмин слушал их, окончательно опешив, и не знал, что ответить.
— Смотрите-ка, Чжу-сюнди и слова вымолвить не может, — расхохотался Лао Ло и добавил: — Значит, я угадал. Эх! Задумка со слоном и впрямь неплохая. Жаль только, что с ним в палаты Пэнлай не попадешь.
— Это почему же?
— Ты спрашиваешь «почему»? Скажу так. К сегодняшнему дню Фан Шан получил уже не меньше десятка слонов. И самцов, и самок, и слонят — в них нет недостатка. Того, кто привел слона первым, действительно пригласили в палаты Пэнлай для беседы. Он своими глазами лицезрел величие Фан Шана.
— Значит, дело не в том, что подарок плох, а в том, что Чжу-сюнди опоздал.
— Именно так! Ха-ха-ха!
«Кто же такой этот Фан Шан, о котором они говорят? Неужели это имя главы Гуйгу? И почему ученики Гуйгу так изощряются, готовя подношения?» — сомнения в душе Цзин Тяньмина крепли, но расспрашивать напрямую он не мог, а потому лишь усмехнулся и сказал:
— А Ло-дагэ и впрямь угадал. Похоже, младшему брату не суждено попасть на ночной банкет в палаты Пэнлай. — Помолчав немного, он осторожно спросил: — Говорят, Фан Шан лично явится на ночной пир, правда ли это?
— Да разве это может быть неправдой? — зычным голосом прокричал Лао Ло. — В первое и пятнадцатое число каждого месяца, когда в палатах Пэнлай дают ночной банкет, каждый мечтает увидеть Фан Шана. Пусть даже он не проронит ни слова, но если мне удастся хоть мельком взглянуть на него, то я, Лао Ло, прожил жизнь не зря. Эх, двенадцать лет! Двенадцать лет прошло с тех пор, как я видел Фан Шана в последний раз.
— И то правда, — вздохнул Лао Лян. — А мне уже девять лет не выпадало счастья его видеть.
— Чего вы так расчувствовались? — подал голос Сяо Гун. — Время уже на подходе. Скоро мы снова последуем за Фан Шаном и устроим им грандиозную резню!
— Хорошо сказано! — Лао Лян хлопнул по своей черной маске гуймянь и с воодушевлением воскликнул: — Будем резать в свое удовольствие! Пока мы с Фан Шаном, разве стоит бояться, что не победим?
— Идемте, идемте! Выпьем по чарке за нашу будущую победу! — Цзин Тяньмин совершенно не понимал, о чем они говорят, но тоже притворился удалым и принялся чокаться с ними.
Шло время, Лао Ло и двое других пьянели всё сильнее, и речь их становилась невнятной. Хотя Цзин Тяньмин умел пить, он не желал выделяться и тоже стал покачиваться из стороны в сторону.
«Похоже, больше от них ничего не выведать. Стоит найти предлог и уйти», — стоило Цзин Тяньмину так подумать, как Лао Ло, словно почувствовав это, резко вскочил и скомандовал:
— Братья, за мной!
Лао Лян и Сяо Гун не стали ничего спрашивать. Они лишь бросили взгляд в окно и молча последовали за Лао Ло вниз по лестнице. Цзин Тяньмин, притворяясь пьяным, поплелся вслед за ними из заведения Сяньпэнлай.
Выйдя из дверей, Цзин Тяньмин обнаружил, что на улице уже собралось около двадцати человек. Все они были рослыми и крепкими, под стать ему самому. Каждый был навеселе — очевидно, они тоже только что покинули Сяньпэнлай. Люди никуда не шли, а просто застыли посреди улицы.
Подул холодный ветер, заставив разгоряченные вином тела слегка вздрогнуть. Солнце уже скрылось за краем улицы. В тот миг, когда исчез последний луч света, в мрачных лавках по левую сторону улицы один за другим зажглись огни масляных ламп и свечей. Звуки струнных и бамбуковых инструментов вперемешку с ароматами еды полились из окон и дверей, которые только что были плотно закрыты, а теперь распахнулись.
Люди, бесцельно стоявшие на дороге, потянулись к лавкам на левой стороне. Почуяв жизнь, левая часть улицы мгновенно ожила. В то же время двери лавок по правую сторону, словно захлопнутые чьей-то невидимой рукой, с глухим стуком закрылись, будто всё там замерло.
Цзин Тяньмин резко обернулся: двери Сяньпэнлай по правую руку были плотно закрыты, а двери Сяньпэнлай по левую — распахнуты. Два абсолютно одинаковых питейных заведения: одно существовало при свете дня, другое — под покровом ночи. Лао Ло и остальные, казалось, привыкли к этому и лишь шумно требовали продолжения пиршества. Цзин Тяньмин поначалу не хотел идти с ними, но ноги сами несли его к левой стороне улицы. Быть может, этот ночной мир обладал особым очарованием, которое и втянуло Цзин Тяньмина в другой Сяньпэнлай.
- Придержать секрет на заставе (卖个关子, mài gè guān zi) — китайская идиома, означающая намеренное сохранение интриги, чтобы подогреть интерес слушателей. ↩︎
- Показать начинку (露馅儿, lù xiàn er) — образное выражение, означающее случайно выдать правду или проговориться о скрытом умысле. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
