После выходки Цзин Тяньмина натянутые нервы присутствующих немного расслабились. Синь Яньянь с досадой проговорила:
— Ну правда, Хуа-дагэ, Цзин-дагэ вечно любит валять дурака, но ты-то куда за ним лезешь!
Пока они переговаривались, впереди забрезжил свет — казалось, выход из туннеля уже совсем близко. Запах серы в воздухе постепенно рассеивался. Вскоре шестеро путников один за другим вышли из прохода и оказались в квадратной каменной зале.
Внутри было пусто, лишь бронзовая дверь оставалась плотно запертой. В каменном своде над головой виднелось прорубленное окно, сквозь которое под углом падали бледные лучи утреннего солнца, освещая всё помещение.
Едва выйдя из тьмы на свет, люди внезапно увидели, что рядом с ними стоят Чжао Наньян, Цзо Бисин и Трое демонов Гуйгу1. Все вздрогнули от испуга и отпрянули друг от друга, но в следующий миг вспомнили, что, кроме Кэ Юэ, все остальные изменили облик с помощью искусства и-жун, и невольно рассмеялись.
Цзин Тяньмин поднял голову к небесному окну и с сомнением спросил:
— Разве мы не углубились в самую гору? Откуда здесь свет?
— Тайна эта мне неведома, — ответила Кэ Юэ. — Я знаю лишь, что за этой каменной залой начинаются истинные Священные пределы Гуйгу. Мои передвижения в этой святыне были весьма ограничены, но в каждой каменной комнате, где мне довелось побывать, было светло, а воздух казался необычайно свежим.
— Это поистине мастерство, превосходящее саму природу2, — восхитилась Синь Яньянь.
— Эй! Эй! Сейчас ли время восхищаться врагом? — вставил Цзин Тяньмин.
Синь Яньянь невольно высунула кончик языка. Кэ Юэ не обратила внимания на их перебранку и добавила:
— Дороги, что лежат за этой залой, я видела лишь несколько раз. Глубже всего я проникала тогда, когда забрала у Лю Би белый нефрит и поспешила в палату алхимии.
— Гунчжу хочет сказать, что и сама была в той палате лишь однажды? — спросил Сун Сешань.
Кэ Юэ кивнула:
— Помните: что бы вы ни увидели и ни услышали впереди, сохраняйте спокойствие, действуйте согласно плану и ни в коем случае не забывайте о своих ролях. Что ж, Чжао-лао-е-цзы, пойдёмте.
— Чжао-лао-е-цзы? — Хуа Шэнцзян, склонив голову, толкнул локтем Цзин Тяньмина. — Кэ Юэ-сяогунян, это она кого так назвала?
Синь Яньянь, не понимая, что они шутят, встревоженно спросила:
— О чём это ты, Хуа-дагэ? Разве Сун-дася — это не Чжао-лао-е-цзы?
— Кто это здесь Хуа-дагэ? — настал черед Цзин Тяньмина острить. — Бай-гунян, говорят, ты необычайно умна, отчего же вдруг так поглупела?
Хуа Шэнцзян громко расхохотался, и Синь Яньянь поняла, что снова попалась на удочку этих братьев.
— Не будем медлить, пора идти, — Кэ Юэ распахнула тяжелую бронзовую дверь и первой ступила в узкий каменный проход.
Стоило шестерым путникам войти в туннель, как под их ногами раздался мелодичный звон. Они опустили головы, но не заметили на полу ничего необычного.
— Это «звучащая тропа», стоит кому-то пройти по ней, и раздается звон, — пояснила на ходу Кэ Юэ. — Бронзовая дверь в верхней зале и бронзовая дверь в нижней зале составляют пару. Когда мы открыли ту наверху, здесь внизу тоже раздался гул.
— Иными словами, стража впереди уже знает о нашем приходе.
— Именно так. Замолчите. Если спустимся ниже, они смогут услышать наши голоса.
Хотя Кэ Юэ велела всем молчать, Лю Би не удержался и прошептал:
— Помните, старайтесь не открывать рта без нужды, безопасность превыше всего.
Вскоре перед ними возникла точно такая же бронзовая дверь, как и предыдущая. Кэ Юэ взялась за кольцо в виде головы зверя и трижды ударила им: «Чжан! Чжан! Чжан!». Звук ударов звонким эхом отозвался в туннеле, и за железной дверью тут же послышался скрежет замка.
Со скрипом створки медленно разошлись наружу, и взорам открылась огромная площадь, едва ли не в сотню чжан длиной и шириной. Хотя путники заранее готовили себя к подобному зрелищу, увиденное всё равно повергло их в трепет.
В скалах по обе стороны площади, словно в муравейнике, виднелось множество входов в туннели. Каменный свод высотой в несколько чжан чашей накрывал всё пространство. Взглянув наверх, они увидели вкрапления сияющего золотистого камня, которые освещали всё вокруг, словно ярким днем.
В центре площади стояли две шеренги воинов в доспехах и с длинными копьями, образуя широкий живой коридор, ведущий к противоположному концу. Там, на вершине лестницы из сотни ступеней, возвышалась ещё одна каменная стена, за которой молчаливо высились закрытые черные ворота.
Едва страж, открывший дверь, увидел шестерых вошедших, он тут же обратился к Сун Сешаню:
— Чжао-лао-е-цзы.
Следом он поприветствовал Хуа Шэнцзяна, Синь Яньянь и Лю Би:
— Чунь-лао-е-цзы, Бай-гунян, Шу-гунцзы.
И, наконец, обратился к Кэ Юэ:
— Гунчжу Кэ Юэ.
Он четко разграничил их положение и старшинство, держась с глубоким почтением. Сун Сешань втайне изумился: «Судя по всему, статус наставника как защитника Гуйгу даже выше, чем у Троих демонов».
«С того момента, как мы вошли сюда, я подозревал, что это место не под силу создать одной лишь школе. И действительно…» — размышлял Лю Би. — «Доспехи на стражах такие же, как у воинов Цинь. Связь между Гуйгу и двором куда глубже, чем я предполагал. Похоже, Бай Цяньхун до сих пор удерживает в руках военную власть. Если в будущем мы захотим искоренить Гуйгу, нам непременно придется объединить силы всех школ цзянху».
— Чжао-лао-е-цзы, почему вы так быстро вернулись? — вежливо осведомился предводитель стражи. — Разве вы не только что ушли?
Сун Сешань за всю жизнь ни разу не лгал, и уж тем более не умел притворяться кем-то другим, поэтому вопрос командира застал его врасплох. Хуа Шэнцзян находчиво перехватил инициативу:
— Мы как раз столкнулись снаружи. Кхм! — Он притворно закашлялся, подражая Чунь Лао, и приказал: — У нас есть важное дело, без приказа не беспокоить.
- Трое демонов Гуйгу (鬼谷三魈, Guǐgǔ Sānxiāo) — группа из трёх зловещих мастеров, чьи имена или облик традиционно связывают с горными оборотнями-демонами. ↩︎
- Мастерство, превосходящее саму природу (巧夺天工, qiǎo duó tiān gōng) — идиома, описывающая нечто настолько искусное, что оно кажется творением небожителей, а не рук человеческих. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
