— Это катализатор! — Дуаньму Жун взяла девяносто девятую бамбуковую планку и, глядя на вырезанные знаки, вскрикнула: — Это рецепт катализатора! Старшая сестра!
Глаза У Дуань загорелись светом безумной радости, она потянулась, чтобы отобрать планку:
— Дай мне. Дай посмотреть. Это легко, и это несложно. Угу, угу…
У Дуань читала рецепт. Дуаньму Жун же достала из шкатулки последнюю бамбуковую планку. Присутствующие подумали: раз катализатор уже описан, что же написано на этой сотой планке?
Все услышали, как Дуаньму Жун звонким голосом прочитала текст:
— Вещь эта несчастливая, слава, которой я недостоин перед миром1, достигнув успеха, не могу от него отказаться — в том вина этого старика.
— Не слушай безумный бред этого старика учителя! — У Дуань презрительно фыркнула. — Старшая сестра, иди скорее сюда, давай вместе обдумаем этот рецепт.
Дуаньму Жун кивнула и, небрежно положив сотую планку на стол, поспешила к У Дуань.
«Почтенный старейшина Фэн Пуцзы», — Цзин Тяньмин был полон печали. Он вдруг вспомнил, как на горе Шэнду в момент кончины Фэн Пуцзы они вместе с Мао Цю видели плач феникса. На сердце у Цзин Тяньмина стало тяжело, он взял сотую планку и перечитал её несколько раз. «Вещь эта несчастливая… Вещь эта несчастливая. Хотя это снадобье бессмертия и было разработано почтенным старейшиной Фэн Пуцзы, он сам не стал его принимать, предпочтя ограниченный срок жизни. Подобная мудрость и стойкость духа поистине редки. Но… старейшина Фэн Пуцзы ясно понимал, что, оставшись в мире людей, это снадобье принесёт лишь беды, и всё же не удержался и оставил рецепт. Неудивительно, что он назвал это славой, которой недостоин перед миром, и признал своей виной невозможность отказаться от успеха». Цзин Тяньмин на мгновение задумался, и в его душе всплыл вопрос, заставивший его почувствовать смутную тревогу.
Когда Фэн Пуцзы создавал это божественное лекарство, он наверняка, как сейчас У Дуань и Дуаньму Жун, прикладывал все силы для его выплавки. Но смерть Фэн Пуцзы доказывала, что он сам определённо не принимал эликсир бессмертия. Раз он сам его не принимал, как можно доказать, что снадобье действительно действует? Однако, если бы он не был уверен в его эффективности, разве стал бы Фэн Пуцзы прилагать столько усилий, чтобы оставить всё это? «Если так, то кто же съел ту самую первую пилюлю бессмертия, которую выплавил Фэн Пуцзы?»
Цзин Тяньмин погрузился в свои мысли, как вдруг У Дуань издала странный вопль.
— Проклятье! Проклятье! Этот мерзкий старик учитель! Сумасшедший старый призрак! — У Дуань не переставала ругаться. — Этот катализатор! Этот катализатор! Где искать последние два ингредиента? Тысячелетняя затонувшая древесина, череп серебряной змеи. Эти два компонента невозможно встретить и за тысячи лет. Даже если мы их найдём, боюсь, младшая сестра, мы с тобой обе уже давно рассыплемся в прах.
Услышав это, Дуаньму Жун поспешно выхватила планку и впилась в неё взглядом. Увидев, что последними двумя ингредиентами действительно были тысячелетняя затонувшая древесина и череп серебряной змеи, она впала в полное отчаяние. Ноги её подкосились, и она разрыдалась от невыносимой душевной муки. Видя, как обе женщины обнялись и горько плачут, Цзин Тяньмин и Кэ Юэ с облегчением выдохнули. Оба подумали: «Теперь-то они точно согласятся покинуть долину».
— Лжец! Лжец! — У Дуань кричала и прыгала, размахивая руками и ногами, круша всё вокруг. Звон и грохот стояли повсюду, неизвестно, сколько сосудов и кувшинов она разбила. Разгрома половины каменной комнаты ей было мало, чтобы унять ярость. У Дуань подошла к печи в северо-западном углу, схватила кочергу и с громким лязгом разбила котёл с божественным лекарством, которое варилось долгие годы. Дуаньму Жун не пыталась её остановить. Тёмно-зелёная жидкость эликсира растеклась по полу и закапала в огонь, отчего повалил странный чёрный дым.
— Кха-кха-кха! — От этого едкого дыма все начали неистово кашлять.
— Тётя, пойдёмте отсюда! — Кэ Юэ закрыла рот и нос, но всё равно продолжала кашлять.
— Что здесь происходит? — Вэй Чжуан, стоявший за дверью, увидел густые клубы чёрного дыма, пробивающиеся сквозь щели, и распахнул её. В комнате клубился чёрный дым, У Дуань неистовствовала, эликсир был пролит, а Дуаньму Жун рыдала на коленях. Вэй Чжуан быстро вошёл в каменную палату и краем глаза заметил труп Сюй Жана, лежащий в нише. Потрясённый, Вэй Чжуан резко обернулся к Цзин Тяньмину и спросил:
— Что всё это значит? Ты смог убить Сюй Жана?
— Нет. Сюй Жан умер три дня назад.
— Зачем У Дуань разбила эликсир?
— Это…
— Оста… новись.
— Оста… новись. Я сказал — остановись!
В тот момент, когда У Дуань с кочергой в руках собиралась разбить второй котёл с лекарством на печи в северо-восточном углу, раздался до предела неприятный голос. К этому времени дым от первого котла почти рассеялся. Люди смотрели друг на друга, не понимая, кто именно заговорил.
У Дуань и не подумала слушать чужие запреты. Она подошла к печи в северо-восточном углу и высоко занесла кочергу для удара.
— Остановись! Быстро остановись! — прохрипел голос. — Тысячелетняя затонувшая древесина, череп серебряной змеи — это знаки власти главы Девяти дворцов Шэнду! Квадратная жемчужина в левом ухе — это тысячелетняя затонувшая древесина, круглая жемчужина в правом ухе — это череп серебряной змеи! Катализатор… катализатор…
На этот раз все услышали отчётливо. Этот хриплый, нечеловеческий звук доносился прямо из каменной ниши в стене. Все разом обернулись к высохшему трупу Сюй Жана. Лицо мертвеца медленно наливалось краской, а грудь начала вздыматься.
— Как больно… Я умер?
Сюй Жан упёрся руками, дёрнул ногами и спрыгнул из ниши, в которой пролежал три дня. Цзин Тяньмин протёр глаза: ему показалось, что стоящий перед ним Сюй Жан стал ещё меньше ростом, чем когда он видел его в храме Пэнлай.
— Чудо! — закричала У Дуань. — Нет-нет! Не чудо! Подействовало, божественное лекарство действительно подействовало! После того как ты умер, я влила в тебя три чаши. Ха-ха-ха-ха!
Она отбросила кочергу и обеими руками обхватила единственный оставшийся котёл с эликсиром.
— Снадобье… моё любимое снадобье бессмертия…
Все присутствующие буквально остолбенели. Никто никогда не видел, чтобы человек мог вернуться к жизни после смерти.
— Неужели это действительно действие божественного лекарства?
— Но разве это снадобье уже завершено?
— Возвращает жизнь мертвецам и наращивает плоть на белых костях2? Неужели в этом мире и правда существует эликсир бессмертия?
— Если это действительно эффект снадобья, нельзя позволить Дуаньму Жун и остальным доварить его!
Хотя никто не произнёс ни слова, в душах у всех царило смятение.
— То, за чем мы гнались так долго, всё это время было прямо перед глазами, — слова Дуаньму Жун были полны горечи. Она протянула руку к Кэ Юэ и приказала:
— Отдай.
Кэ Юэ крепко зажала две жемчужины в левой ладони, не зная, как поступить, когда вдруг кто-то рявкнул:
— Ни в коем случае не отдавай!
- Слава, которой я недостоин перед миром (忝世之功, tiǎn shì zhī gōng) — образное выражение, описывающее достижение, которое принесло автору незаслуженную славу и чувство стыда. ↩︎
- Возвращает жизнь мертвецам и наращивает плоть на белых костях (生死人而肉白骨, shēng sǐ rén ér ròu bái gǔ) — идиома, описывающая чудодейственную силу медицины, способную воскрешать и полностью исцелять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
