Раздался глухой удар, и Чжао Наньян поразил кулаком левую часть спины Цзин Тяньмина. Следом донеслось ещё восемь последовательных звуков «пум-пум», явно свидетельствовавших о том, что ни один удар Чжао Наньяна не прошёл мимо цели. Однако случилось нечто странное. Хотя Чжао Наньян нанёс девять ударов, Цзин Тяньмин почувствовал лишь один. Остальные восемь пришлись по Сун Сешаню, мастеру «рук, разгоняющих облака».
В разгар схватки Сун Сешань не подозревал, что Вэй Чжуан намеренно поддаётся ему, и полагал, будто может сражаться с ним на равных. Когда внезапно появился Чжао Наньян, смятение в душе Сун Сешаня усилилось. Увидев, как его наставник безмятежно не знает стыда1, объединившись с Чунь Лао для нападения на Цзин Тяньмина, Сун Сешань от стыда и негодования окончательно потерял желание сражаться. В этот миг Вэй Чжуан тоже отвлёкся, наблюдая за противостоянием Цзин Тяньмина, Чунь Лао и Чжао Наньяна, иначе Сун Сешань вряд ли остался бы в живых. Заметив, что Чжао Наньян воспользовался замешательством Цзин Тяньмина и нанёс подлый удар, Сун Сешань не смог больше этого терпеть. Не желая поднимать руку на учителя, он просто бросился вперёд, принимая на себя эти восемь сокрушительных ударов вместо Цзин Тяньмина.
Сун Сешань повалился за спиной Цзин Тяньмина, словно кусок мягкой глины. Со слезами на глазах он безмолвно взирал на Чжао Наньяна.
— Сешань! Ты! — вскричал Чжао Наньян, обнаружив, что все восемь ударов пришлись по его ученику.
— Учитель, я…
— Хм! У меня нет такого никчёмного ученика.
— Я… у меня тоже нет такого учителя, — в отчаянии ответил Сун Сешань. — Убей меня.
— Убью, так убью! Думаешь, мне будет жаль?
— Тяньмин. — Воспользовавшись перепалкой учителя и ученика, Вэй Чжуан незаметно подобрался к Цзин Тяньмину со спины и крайне тихим голосом произнёс: — То, что я тебе дал, всё ещё при тебе?
Цзин Тяньмин опешил. Сперва он не понял, о чём говорит Вэй Чжуан, но затем вспомнил о той черной железной табличке. С тех пор как Кэ Юэ вернула её ему, он постоянно носил её за пазухой. Цзин Тяньмин тут же кивнул Вэй Чжуану. Тот продолжил:
— Хорошо, быстро беги в центр площади и предъяви табличку.
— Зачем это? — не удержался от вопроса Цзин Тяньмин. Но Вэй Чжуан не ответил.
Вжик-вжик — мечом были нанесены два удара. Это Вэй Чжуан, используя прием «Дикая трава и полет иволги» из техники «Сто шагов летящего меча», внезапно атаковал Цзин Тяньмина. Искусство меча Вэй Чжуана было невероятно стремительным, и Цзин Тяньмин тут же отлетел назад.
— Вэй-дажэнь решил вмешаться сейчас, неужели хочет присвоить заслугу себе? — гневно выкрикнул Чжао Наньян. — Этот Цзин Тяньмин уже в моих руках, как я могу позволить Вэй-дажэню забрать эту добычу?
Сказав это, он бросил полуживого Сун Сешаня и тоже бросился атаковать Цзин Тяньмина. Чунь Лао, видя это, не пожелал уступать и тоже продолжил атаку.
Под натиском трёх великих мастеров — Вэй Чжуана, Чунь Лао и Чжао Наньяна — Цзин Тяньмин постепенно отступал к центру площади. Каждый выпад Вэй Чжуана лишь казался атакой, на самом деле он занимал пространство, которое Чунь Лао и Чжао Наньян могли использовать для удара. Видя, как Вэй Чжуан путается под ногами, Чунь Лао и Чжао Наньян решили, что он хочет выслужиться, нанеся решающий удар. Они поспешно приложили все силы, надеясь опередить соперника и первыми лишить Цзин Тяньмина жизни.
Теперь Цзин Тяньмину стало совсем трудно сопротивляться. Оглядевшись, он увидел, что Сун Сешань лежит на земле, изо рта его непрерывно течёт кровь. Хуа Шэнцзян, отравленный кинжалами «Уток-мандаринок, прерывающих ток крови» Бай Цяньхун, всё ещё из последних сил сражался с циньскими воинами. Лю Би повредил правую ногу и с трудом мог сделать шаг. Синь Яньянь билась с растрёпанными волосами. Кэ Юэ под давлением Сюй Жана жила в утренних или вечерних сумерках2.
Цзин Тяньмин не знал, что задумал Вэй Чжуан, но видел, как тот отчаянно торопит его. Губы Вэй Чжуана беззвучно шевелились, словно произнося: «Табличка, табличка, табличка…»
— Да будь что будет! — Цзин Тяньмин решился. — Всё равно нам всем конец.
Цзин Тяньмин подпрыгнул, вскочил на плечи предводителю циньских стражей и выхватил из-за пазухи ту самую чёрную железную табличку, которую Вэй Чжуан передал ему в городе Гуйлин.
— Всем стоять! Я должен кое-что сказать! — прокричал он во весь голос. Хотя он кричал это, он ни на миг не верил, что кто-то послушается и остановится, да и сам толком не знал, что именно может сказать этим людям.
Над площадью солнечный свет смешивался с огнём факелов, освещая черную как смоль табличку в руках Цзин Тяньмина. Пять ослепительных цветов складывались в иероглиф «Цинь». Вэй Чжуан первым убрал меч и внезапно опустился на колени, громко провозгласив:
— Да здравствует Шихуан, десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет!
Все люди из Гуйгу и сотни циньских воинов замерли. Тысячи глаз уставились на пятицветный жетон в руках Цзин Тяньмина. Раздался нестройный лязг оружия — это циньские воины побросали клинки и, разом опустившись на колени, в один голос закричали:
— Да здравствует Шихуан, десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет!
Чунь Лао, Бай Цяньхун, Чжао Наньян и Сюй Жан прекратили бой. Возможно, не по своей воле, но и эти четверо один за другим пали ниц, выкрикивая здравицу. Увидев, как все склонились перед Цзин Тяньмином, Лю Би, Хуа Шэнцзян, Сун Сешань, Кэ Юэ и Синь Яньянь застыли в оцепенении. Несмотря на то что они были спасены, они совершенно не знали, как на это реагировать.
Но самым поражённым человеком на площади был сам Цзин Тяньмин. Он стоял с поднятым жетоном, тело его окаменело, а в сердце бушевала буря. Благодаря власти этого жетона он смутно догадался, кто на самом деле является истинным хозяином Гуйгу, или, вернее сказать, кто подлинный господин этой священной горы, Сюй Жана, Четырёх призраков и Чжао Наньяна. Оказалось, что Гуйгу, священная гора, эликсир бессмертия — всё это… было лишь подготовкой к смерти Шихуана.
[Конец тома]
- Безмятежно не знать стыда (恬不知耻, tián bù zhī chǐ) — вести себя крайне бесстыдно, не испытывая ни малейшего угрызения совести. ↩︎
- Жить в утренних или вечерних сумерках (命在旦夕, mìng zài dàn xī) — находиться на грани гибели, когда смерть может наступить в любой момент. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
