Эта новость обрушилась так внезапно, что в голове Цзин Тяньмина словно закружились тысячи пчел, наполняя её непрерывным жужжанием. Вдруг он услышал, как подошедшая Синь Яньянь окликнула его. Он посмотрел на Синь-гунян и пробормотал:
— Она просила меня верить ей… тогда она все время просила, чтобы я верил ей… но я не верил… а ведь она так просила верить ей…
Синь Яньянь не понимала, о чем говорит Цзин Тяньмин. Опасаясь, что он повредился рассудком из-за смерти Гай Не, она тихо спросила:
— Цзин-дагэ, кто он? В ком ты ошибся?
Однако она увидела, как на лице Цзин Тяньмина проступила улыбка. Она становилась всё шире, он выглядел всё более счастливым. Крепко схватив Синь Яньянь за плечи, он громко выкрикнул:
— А-Юэ! А-Юэ! А-Юэ не убивала тётю Лань! Она невиновна! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Синь Яньянь не на шутку испугалась. Видя его неистовое веселье, она невольно заподозрила, что он обезумел, и с тревогой проговорила:
— Цзин-дагэ, посмотри внимательнее, я — Янь-эр, а не А-Юэ. Кто такая А-Юэ? Та самая Гао Юэ-гунян?
Цзин Тяньмин отпустил Синь Яньянь и, продолжая смеяться, ответил:
— Это она! Она и есть А-Юэ! А-Юэ не убивала тётю Лань!
Он твердил одну и ту же фразу и, прохохотав довольно долго, постепенно затих, а выражение его лица сменилось смесью тревоги и жгучего стыда. Цзин Тяньмин на мгновение задумался и покачал головой:
— А-Юэ не убивала тётю Лань… Я… я могу встретиться с ней, я снова могу её увидеть! Кто-то хочет причинить А-Юэ вред… Где она? Я… я должен скорее найти её, должен извиниться и молить о прощении.
Цзин Тяньмин продолжал бормотать себе под нос, неосознанно ускоряя шаг. Синь Яньянь следовала за ним, то и дело окликая:
— Цзин-дагэ? Ты в порядке? Что вообще происходит? Ты меня пугаешь.
Цзин Тяньмин на ходу бросил:
— Янь-эр, тебе небезопасно оставаться одной. Я немедленно провожу тебя в Сяньян, будь там рядом с Лу-шисюном и остальными. У меня есть важное дело, я не могу медлить ни минуты. Как только войдем в город, мы расстанемся.
Услышав это, Синь Яньянь замолчала. В душе она очень не хотела его отпускать, но у неё не было причин навязываться и дальше. Погруженные в свои мысли, они шли в полном молчании. Так они преодолели четыре или пять ли. Видя, как быстро и торопливо шагает Цзин Тяньмин, Синь Яньянь страстно желала, чтобы небо внезапно воздвигло перед ними гору, преградив путь и остановив этот бег к неминуемой разлуке.
Словно в ответ на её мысли, впереди, под сенью нескольких раскидистых деревьев, прямо посреди дороги возникла живая стена из людей. Цзин Тяньмин не придал этому значения и лишь крикнул:
— Позвольте пройти! Посторонитесь!
Не сбавляя шага, он намеревался пройти насквозь. Однако люди не шелохнулись, будто намеренно преграждая ему путь.
В этой шеренге стояло несколько десятков человек разного роста. Все они были совсем юны – юноши и девушки, мальчики и девочки. Самому младшему было не больше семи-восьми лет, старшему — около пятнадцати-шестнадцати. Высокие и низкие, полные и худые — все они были розовощекими и здоровыми. На каждом была одежда своего особого цвета, и от пестроты этого ряда рябило в глазах. Здесь были все оттенки желтого: нежно-палевый, ярко-желтый, охристый и золотистый. Зелень сменялась изумрудным, бледно-зеленым, салатовым и темно-зеленым. Синий был то густым, почти черным, то бледным, словно чистая белизна. Пурпур сиял, точно огни в ночном небе, или ложился нежным отблеском заката. Десятки людей — и десятки разных цветов, выстроившихся в пеструю цепь.
Зоркий Цзин Тяньмин узнал среди этого многоцветия четырех мальчиков — белого, желтого, красного и зеленого. «Вот оно как, — подумал он, — значит, странных детишек не четверо, а гораздо больше. Неужели все они — ученики школы Шэньду Цзюгун1? Как странно. Тётя Жун всю жизнь любила медицину, но была крайне нелюдимой, как она могла терпеть столько учеников подле себя? Но те четверо сказали, что Мао Цю — не глава Шэньду Цзюгун. Похоже, здесь кроется какая-то тайна. Нужно быть осторожнее». Цзин Тяньмин незаметно задвинул Синь Яньянь себе за спину и, следуя правилам цзянху, почтительно сложил руки в приветствии:
— Я — Цзин Тяньмин. Чем обязан такой чести, что почтенные последователи Шэньду Цзюгун ожидают меня здесь?
— А ты, оказывается, знаешь, кто мы такие, — нахмурившись, сказала пятнадцатилетняя девушка в нежно-сиреневом платье. — Кто сказал, что мы ждем тебя? Мы ждем не тебя, а ту, что стоит за твоей спиной…
— Синь Яньянь, дочь главы школы Багуа Синь Цюйцзе, — вновь протараторил мальчик в зеленом, словно заученный урок. Девушка в сиреневом нахмурилась еще сильнее и негромко отчитала его:
— Люй-эр, не озорничай, тебе не давали слова.
Получив нагоняй, мальчик поспешно спрятался за спину ребенка в белом и больше не смел открывать рта.
— Зачем вам Синь-гунян? — настороженно спросил Цзин Тяньмин.
— Послушайте, Цзин-гунцзы, — пронзительно отозвалась девушка в сиреневом, — я пришла к Синь-гунян, а не к вам. Чего вы тут расшумелись? Кем вы приходитесь этой девушке, чтобы так рьяно за неё заступаться? Не стыдно ли вам?
— Почему нельзя? — Синь Яньянь, услышав слова девушки, высунула голову из-за спины Цзин Тяньмина и заявила: — Этот Цзин-гунцзы — мой…
— Этот Цзин-гунцзы — твой… — Синь Яньянь не успела договорить, как из-за пестрой стены людей вышла молодая особа и закончила за неё: — Твой суженый, твой ланцзюнь, а ты — его недостойная супруга, его чжоцзин2, неподъемная ноша, от которой не избавиться. К тому же, ты ужасно ревнива. Всё это я уже слышала в башне Бинфэйлоу.
— Ты… кто ты? — изумленно воскликнула Синь Яньянь. — Откуда ты всё это знаешь?
— Ты спрашиваешь её? — рассмеялась девушка в сиреневом. — Она и есть Владычица нашей школы Шэньду Цзюгун. Цзин-гунцзы, почему же вы не приветствуете нашу Владычицу?
Цзин Тяньмин с того самого момента, как появилась эта девушка, оцепенело смотрел на неё, словно внезапно лишившись дара речи. Даже услышав слова девушки в сиреневом, он продолжал стоять с отсутствующим видом.
— Ты… ты и есть Владычица Шэньду Цзюгун?
Синь Яньянь тоже не могла поверить, что так называемая Владычица Шэньду Цзюгун оказалась всего лишь молодой девушкой чуть старше двадцати лет, наделенной редкой, безупречной красотой. В то время как её подчиненные были одеты в яркие, богатые наряды, она сама выглядела крайне просто. Старое матерчатое платье желтоватого оттенка, длинные волосы, небрежно собранные в свободный узел, спадающий до поясницы. На ней не было ни единого украшения, кроме пары серег — символов власти главы Шэньду Цзюгун. Эта простота лишь подчеркивала её неземной облик. Иссиня-черные волосы, лицо — точно чистейший нефрит, кожа белее снега, а алые губы казались влажными, как утренняя роса. В каждом её движении сквозила хрупкость и изящество, а в живом взгляде читалась мудрость небожительницы. Казалось, стоит ей лишь тихо вздохнуть, и дорожная пыль обратится в прозрачные капли росы на глади изумрудного озера.
Цзин Тяньмин, застывший как вкопанный, словно ему поразили акупунктурные точки, наконец обрел голос.
— Владычица Шэньду Цзюгун?.. — дрожащим от неверия голосом произнес он. — Это… ты… Гао Юэ.
[Конец тома]
- Шэньду Цзюгун (神都九宫, shéndū jiǔgōng) — «Девять дворцов Божественной столицы», название школы боевых искусств. ↩︎
- Чжоцзин (拙荆, zhuójīng) — скромное, самоуничижительное именование собственной жены, использовавшееся мужьями в древнем Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
