Цзин Тяньмин совершенно опешил и спустя мгновение спросил:
— Не хочешь? Почему?
А-Юэ пожал плечами и с гордостью ответил:
— Размечтался! Я не принимаю ничьих подачек.
Этот человек явно стоял на улице и просил у людей деньги, а теперь заявляет, что не принимает подачек. Цзин Тяньмин совсем запутался. Ткнув пальцем в две медные монеты в разбитой плошке, он спросил:
— Тогда… что же это такое?
А-Юэ без колебаний ответил:
— Это то, что я выпросил.
Цзин Тяньмин окончательно сбился с толку. Почесав голову, он спросил:
— Но разве это не… одно и то же?
— Совсем не одно и то же! Эти монеты я заработал своим тяжким трудом, — с полной уверенностью заявил А-Юэ. — Более того, среди тех, кто давал мне деньги, не было ни одного, кто сделал бы это из жалости. Понял?
Последние слова «понял?» А-Юэ произнес, подражая тону Фу Няня. С видом учителя, наставляющего ученика, он так отчитал Цзин Тяньмина, что тот «знал, что это так, но не знал, почему это так»1.
Цзин Тяньмин нерешительно пробормотал:
— Понял… Понял…
На самом деле он так и не разобрался в этой путаной логике А-Юэ, просто решил: раз он так говорит, значит, в его словах есть смысл.
«Значит, этот баоцзы бесполезен», — подумал Цзин Тяньмин. Он опустил взгляд на баоцзы в своих руках, а затем снова посмотрел на А-Юэ. Его черно-белые глаза были большими и круглыми, они блестели, и в их взоре читалась непоколебимая уверенность. Цзин Тяньмину оставалось лишь сказать:
— Ну… тогда я… ладно, хорошо.
Договорив, он с некоторым разочарованием развернулся, собираясь уходить.
А-Юэ видел, что в школе Цзин Тяньмин всегда казался смышлёным и отвечал на любые вопросы, но при этом держался особняком и был нелюдим. Он всегда считал этого мальчишку высокомерным и неприступным, и уже давным-давно напрочь забыл о том, как однажды Цзин Тяньмин ему помог. Заметив сейчас, что Цзин Тяньмин ведет себя и говорит довольно неуклюже, а по характеру он, оказывается, весьма простодушен, А-Юэ невольно нашел это забавным и вдруг окликнул его:
— Постой.
Услышав голос, Цзин Тяньмин остановился и недоуменно обернулся к А-Юэ.
А-Юэ кивнул подбородком на баоцзы в руках Цзин Тяньмина и спросил:
— Говори, откуда у тебя этот баоцзы?
— Моя семья продает баоцзы, — ответил Цзин Тяньмин.
— Ого-го! — странно вскрикнул А-Юэ, чем не на шутку напугал Цзин Тяньмина. Заметив, как его плутовские глаза так и бегают по лицу Цзин Тяньмина, он со смехом добавил: — Ого-го! Я и не знал, что у торговца баоцзы может быть такой смазливый сынок!
Лицо Цзин Тяньмина слегка покраснело, но выражение его вдруг стало неприятным. Он сердито и громко возразил:
— Что значит «смазливый»? Я не девчонка. И хоть моя семья продает баоцзы, я вовсе не сын торговца баоцзы!
А-Юэ сказал:
— Чего ты так кипятишься? — А про себя подумал: «Сын ты торговца баоцзы или сын торговца ночными вазами — мне-то какое дело?!» Затем он кашлянула и с серьезным лицом произнес: — Хорошо, тогда я заказываю у тебя пять баоцзы.
Цзин Тяньмин, услышав это, так и просиял. Но А-Юэ добавил:
— У этого господина есть условие: этот господин ест баоцзы, но не платит.
Цзин Тяньмину хотелось рассмеяться, но он не осмелился и быстро проговорил:
— Хорошо, хорошо! Подожди меня здесь. — С этими словами он развернулся и убежал.
А-Юэ во все глаза смотрел вслед убегающему мальчику, в душе ругаясь: «Ах ты ж вонючий баоцзы! Этот малец носится быстрее меня».
Дело в том, что А-Юэ всегда гордился двумя своими великими талантами: скоростью побега и меткостью при метании собачьего дерьма. Увидев, что Цзин Тяньмин в беге превзошел его, он поначалу расстроился, но тут же подумал, что Цзин Тяньмин выглядит старше него года на два-три, он выше, да и ноги у него длиннее, так что бегать быстрее — дело вполне естественное. К тому же, в меткости метания собачьего дерьма Цзин Тяньмин ему точно проиграет. Кто знает, может, он и вовсе трус, который побоится даже в руки взять собачью какашку? Только так утешив себя, А-Юэ кое-как успокоился. Ему и невдомёк было, что Цзин Тяньмин умеет бегать, направляя внутреннюю ци. Хотя его мастерство во внутренних техниках было еще невелико, он уже сильно отличался от обычных детей.
А-Юэ в ожидании чесал в затылке. Он уже начал подозревать, что этот «вонючий баоцзы», возможно, не придет, как вдруг увидел Цзин Тяньмина, который издалека мчался к нему во весь дух и в мгновение ока оказался рядом.
— Ах ты, вонючий баоцзы! — весело и радостно крикнул А-Юэ.
Цзин Тяньмин опешил. Он развернул узелок, который прижимал к груди, и сказал:
— Баоцзы не вонючий, он очень ароматный. Моя настав… тётя Лань готовит лучшие в мире баоцзы.
Затем он обеими руками протянул А-Юэ пять круглых, пухлых мясных баоцзы.
А-Юэ с улыбкой уже собирался их взять, но вдруг отдернул руку и напомнил:
— Ты только помни, эти баоцзы я выпросил, а не ты мне их подал.
Цзин Тяньмин кивнул и серьезно произнес:
— Я знаю. Ты получил их благодаря собственным умениям.
— Хорошо, очень хорошо. Малец достоин наставления2, — А-Юэ снова подражал тону Фу Няня. Он радостно взял пять больших баоцзы, но вдруг вскрикнул и с воплями запихнул их обратно в руки Цзин Тяньмину: — Ах ты, вонючий баоцзы! Горячо-то как!
Цзин Тяньмин испугался и сказал:
— Да… немного горячие… — С этими словами он наклонился и стал дуть на баоцзы.
— Ладно, забудь, — А-Юэ великодушно махнул рукой. — Давай так, я не собираюсь есть их задаром. Подержи пока баоцзы за меня, а я отведу тебя в одно отличное место, и будем в расчёте.
Сказав это, он потер кончик носа, прибрал свою разбитую плошку и первым зашагал вперед, ведя за собой Цзин Тя
- Знал, что это так, но не знал, почему это так (知其然，不知其所以然, zhī qí rán, bù zhī qí suǒ yǐ rán) — понимать лишь внешнюю сторону вещей, не зная их сути. ↩︎
- Малец достоин наставления (孺子可教, rú zǐ kě jiào) — о молодом человеке, имеющем задатки для успешного обучения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
