Больше месяца назад А-Юэ, отравленный Юэшэнь Удуань двенадцатью причудливыми ядами, был брошен перед воротами подворья Циньюнь. Эти двенадцать видов яда обладали мягким, но глубоким и затяжным действием. По отдельности они не были смертельны, но, едва попав в тело, укоренялись так, что вывести их было почти невозможно. Юэшэнь Удуань каждые три дня поражала тело А-Юэ четырьмя новыми ядами. Сначала они проникали через кровь, затем передавались через слюну, и наконец последние четыре впитывались через кожу. Все они были распределены по системе пяти стихий и времени, и в каждый шичэнь двенадцать ядовитых свойств сменяли друг друга, атакуя организм. Как только проходил час металла, наступал черед яда воды — природа отравы менялась беспрестанно, что делало лечение невероятно трудным.
Противоядия от всех двенадцати причудливых ядов состояли из обычных трав, которые можно найти в любой аптечной лавке. Сложность заключалась в том, что шесть противоядий, подавляющих яды под знаками цзя, и, бин, дин, у и цзи, неизбежно провоцировали вспышку ядов знаков гэн, синь, шэнь, ю, сюй и хай. А средства, способные одолеть вторую шестерку, вступали в противоречие с лекарствами от первой. Можно сказать, что хотя целебные снадобья и существовали, способа излечения не было.
Трижды три порождают друг друга, шесть и шесть друг друга подавляют — таковы были двенадцать причудливых ядов.
Дуаньму Жун невольно восхитилась про себя:
«Какое грозное мастерство. Тот, кто использует эти двенадцать причудливых ядов, должен не только в совершенстве владеть искусством отравления, но и досконально знать свойства лекарств, чтобы составить подобный венец мастерства, не оставляющий надежды на спасение. Шицзе, боюсь представить, сколько времени ты потратила на изучение и создание этих ядов. У тебя был год или два, чтобы спокойно проводить исследования, а у меня нет столько свободного времени. Это совсем несправедливо, не так ли?»
Двое суток она мучительно размышляла, но так и не нашла безупречного способа. Видя, что медлить больше нельзя, она решилась на опасный шаг. Сначала запечатала акупунктурные точки байхуэй, шаньчжун и цихай, чтобы защитить жизненно важные органы, а затем, используя различные вспомогательные снадобья в качестве приманки и помогая себе внутренней силой нели, поочередно направила двенадцать причудливых ядов в двенадцать меридианов. Таким образом, каждый яд занял отдельный меридиан и вернулся к своей изначальной единичной форме, перестав представлять смертельную угрозу. Однако эти токсины, которые и раньше было непросто искоренить, теперь ушли глубоко в каналы, и вывести их стало еще труднее. Хотя этот метод устранял лишь симптомы, не затрагивая корень болезни, он хотя бы спасал жизнь А-Юэ. Дуаньму Жун пришлось утешать себя тем, что в этом поединке с Юэшэнь она пусть и не выиграла, но, по крайней мере, не проиграла.
Дуаньму Жун страдала от нехватки собственной нели, поэтому ей пришлось просить помощи у Гай Не. Ежедневное очищение не должно было быть чрезмерным, требовалось ровно три шичэня. Так, день за днем, спустя семь недель по семь дней, лечение должно было завершиться успехом. Поначалу она сидела между Гай Не и А-Юэ. Гай Не передавал ей свою нели, а она направляла эту силу на лечение мальчика. По прошествии тридцати дней, когда большая часть ядов уже вошла в двенадцать меридианов и можно было не опасаться, что Гай Не отравится при касании, она позволила Гай Не лечить А-Юэ в одиночку, вгоняя остатки отравы в каналы.
Дуаньму Жун прекрасно понимала, что сегодня настал решающий момент. Если всё завершится успешно, опасаться будет нечего, но малейшая ошибка — и все прошлые усилия пойдут прахом. К тому же при лечении с помощью внутренней силы больше всего следовало избегать потрясений и отвлечения внимания. Поэтому, даже зная, что совсем рядом находится лучший в мире мечник, способный избавить её от беды, она продолжала терпеть, стиснув зубы. Она действительно скорее была готова расстаться с жизнью, чем проиграть в этом споре мастерства между божественным лекарем и Юэшэнь.
Гай Не же полагал, что за эти дни в Дуаньму Жун проснулась совесть и она изменила свой нрав. Находясь в доме и исцеляя А-Юэ, он отчетливо слышал всё, что происходило снаружи, и глубоко восхитился благородством этой женщины, чья верность долгу была выше небес. К счастью, в самый последний момент он успел вмешаться. И пусть из-за этого его личность была раскрыта, Гай Не уже не заботился о таких мелочах.
Шэ Хайяо сделал несколько шагов, подцепил носком сапога два стальных кольца «Тяньди» Гуй Шаньсяна и подбросил их владельцу.
Гуй Шаньсян поймал кольца и громко расхохотался:
— И впрямь: износишь железную обувь в тщетных поисках, а после обретешь всё, не приложив ни малейших усилий1! Славный Гай Не, мы ведь искали тебя ох как долго! Кто бы мог подумать, что великий и грозный лучший меч в мире прячется в доме у этой паршивой бабы и помогает ей ходить за больными? Дуаньму Жун, десять лет назад ты была ох как безжалостна, а сегодня ради спасения чьей-то жизни готова умереть. Думаю, ты либо состарилась и растеряла волю, либо спелась с этим Гай Дася, ха-ха-ха! Посмотрите, как Гай Дася разволновался — боится, что останешься ты без рук и без ног, станешь калекой и будешь дурна собой! И впрямь. у юноши есть чувства, у девы есть долг2, у меня, Гуй-бессмертного, даже мурашки по коже от такого умиления! Ха-ха! Как жаль, как жаль! Жаль, что недолго вам осталось миловаться! Ха-ха-ха-ха-ха!
Пока он наверху распинался в свое удовольствие, Шэ Хайяо уже напряг плечи и резким толчком подбросил толстяка вперед. Гуй Шаньсян продолжал сыпать цветистыми речами, но руки его не бездельничали. Он раскрутил кольца «Тяньди», пуская две волны золотого света, которые с двух сторон, слева и справа, устремились к Гай Не. Не успел этот прием «Переворот черепахи в реке» завершиться, как Шэ Хайяо уже применил следующий — «Сотворение мира». Один его змеиный посох метнулся вверх, обхватывая поясницу Гуй Шаньсяна, чтобы помочь тому в любой миг сменить положение, а другой, подобно осеннему ветру, сметающему листву, полоснул Гай Не по ногам.
Используя вторую форму стиля «Байбу фэйцзянь» под названием «Синъи доучжуань», Гай Не вскинул меч и двумя ударами отбил кольца, а затем внезапно выпустил меч из рук, отбрасывая змеиный посох. Он не переходил в наступление, а тут же вернул меч и сосредоточился на защите, отражая удар за ударом.
Даосские бессмертные Черепаха и Змея искусно сочетали ближний бой с дальними атаками, двигаясь совершенно свободно во всех направлениях. Это был бой не просто двоих против одного, а четверых против одного, восьми против одного — они сражались куда лучше, чем в те времена, когда их тела еще не были искалечены. После возвращения в цзянху они не знали поражений, пока пять лет назад не столкнулись с приемом «Байбу фэйцзянь» Вэй Чжуана и не были разбиты его мечом, к которому была прикреплена серебряная цепь. Поэтому оба понимали, что одолеть Гай Не будет непросто. С самого начала они использовали смертельные приемы, но, увидев, что спустя десяток разменов Гай Не так и не нашел возможности контратаковать, оба исполнились радости. Они подумали: «Оказывается, этот Гай Не лишь зовется лучшим мечом в мире, а на деле он уступает своему шиди Вэй Чжуану». С той минуты их схватка стала ещё неистовее — будто сама ярость придала им новых сил.
Они и не подозревали, что Гай Не, потративший нели на исцеление А-Юэ, поначалу просто не успел восстановить дыхание. Он намеренно держал оборону, используя лишь четыре части своей силы из десяти. Но когда число разменянных ударов перевалило за двадцать, его чжэньци окрепла, а скорость и мощь меча внезапно удвоились. В одно мгновение Даосские бессмертные Черепаха и Змея увидели лишь вспышку белого света, мелькнувшую дважды, — и кольца «Тяньди», развернувшись, полетели прямо в лицо Гуй Шаньсяну, а длинный посох Шэ Хайяо с силой отбросило в сторону. Шэ Хайяо не удержался на ногах, и его тело невольно повело влево. В этот миг Гуй Шаньсян, которого как раз подтягивал к себе посох, рисковал сорваться и рухнуть на землю.
- «Износить железную обувь в тщетных поисках, а после обрести всё, не приложив ни малейших усилий» (踏破铁鞋无觅处，得来全不费工夫, tà pò tiě xié wú mì chù, dé lái quán bù fèi gōng fu) — образное выражение, означающее, что желаемое, которое долго и трудно искали, внезапно находится само собой. ↩︎
- «У юноши есть чувства, у девы есть долг» (郎有情，妹有义, láng yǒu qíng, mèi yǒu yì) — идиома, описывающая взаимную симпатию и глубокую привязанность между мужчиной и женщиной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
