В городе Гуйлин Гай Лань сидела одна перед красной свечой и, склонив голову при свете огня, чинила одежду. Внезапно она услышала, как кто-то толкнул дверь и вошёл. Подняв глаза, она увидела вернувшегося Гай Не и воскликнула:
— Де.
Она отложила иголку с ниткой и хотела встать, чтобы поднести Гай Не чаю. Тот поднял руку, останавливая её:
— Не нужно, занимайся своими делами.
Гай Лань ответила коротким «угу» и снова склонилась, продевая нитку в игольное ушко.
Гай Не сам налил себе чашку воды и сел рядом с Гай Лань. Глядя на её опущенную голову и то, как умело она вела домашнее хозяйство, он вспомнил, что дочь с малых лет осталась без матери и долгие годы скиталась вместе с ним, растрачивая впустую лучшие годы. Сердце его наполнилось чувством вины и жалости. Заметив, что её глаза покраснели и вид у неё усталый, он невольно посоветовал:
— Уже поздно, починишь завтра.
Гай Лань с улыбкой ответила:
— У завтрашнего дня свои заботы. Все мужчины и женщины, старые и малые в Гуйлине заняты укреплением города, разве могу я стоять в стороне? А эти домашние дела, подобные куриным перьям и чесночной шелухе1, можно делать понемногу только ночью.
Видя, что слова Гай Лань разумны, Гай Не перестал её уговаривать и спросил:
— А где Тяньмин?
— Ещё не вернулся, — ответила Гай Лань. — Скорее всего, опять ушёл упражняться с мечом. Днём он вместе с армией Мо строит укрепления, а ночью всё никак не оставит свои боевые искусства. Я боюсь, что он совсем изнурит себя, сколько раз говорила — не слушает. Де, вы в следующий раз помогите мне его уговорить.
Гай Не смотрел, как Гай Лань говорит, а её руки с иголкой и ниткой ни на миг не останавливались. Он вздохнул:
— Тяньмин с детства рос под твоим присмотром, а воспитание личным примером лучше слов. Если ты сама такая, как он может согласиться на отдых?
Гай Лань слегка опешила, поджала губы, улыбнулась и больше ничего не сказала.
В комнате царили тишина и покой, лишь одинокое пламя свечи тускло мерцало. Гай Не потягивал чай, время от времени пристально глядя на Гай Лань. В золотистом отсвете свечи лицо дочери казалось очень похожим на лицо покойной жены. Вспомнив жену, он почему-то вновь подумал о Дуаньму Жун, и от этих мыслей в душе внезапно поднялось беспричинное раздражение. Посидев в оцепенении какое-то время, он покачал головой, встал и сказал:
— Пойду пройдусь.
Но, переступив порог, он понял, что идти некуда. Гай Не не знал, повернуть ему налево или направо, и просто одним прыжком взлетел на крышу. В момент прыжка он заметил, что за домом одновременно с ним взмыла чья-то тень. Один перед домом, другой за ним — они одновременно приземлились на крышу. Гай Не внутренне вздрогнул: «Как же вышло, что я совсем не почуял человека за домом?» В это время тучи закрыли луну, и хотя они стояли друг против друга, лиц было не разглядеть. Гай Не всмотрелся, но смог лишь различить худощавую фигуру.
Гай Не немного помедлил и вдруг резкими шагами стремительно приблизился к незнакомцу. Его движения сменялись быстро, словно удар грома, и по всем правилам он должен был в мгновение ока оказаться перед противником. Но стоило ему двинуться — двинулся и тот человек, стоило остановиться — тот тоже замер. Движения их тел и походка были словно отражение в зеркале. В сердце Гай Не что-то шевельнулось, он тут же встал прямо и сделал ложный выпад вправо, применив первый стиль «Летающего меча в сто шагов» — «Одно зёрнышко в огромном амбаре»2. И действительно, тот человек тоже остановился, но начал танец меча влево. В кромешной тьме раздался свист второго стиля «Летающего меча в сто шагов» — «Звёзды смещаются, и Ковш поворачивается». Гай Не больше не сомневался и взволнованно крикнул тени:
— Шиди?
Как раз в этот миг налетел ночной ветер, тучи разошлись, и выглянувшая луна пролила серебряный свет на лицо того человека. Красивые глаза, высокая переносица, изящный и статный вид — кто это мог быть, если не Вэй Чжуан?
— Это я, — Вэй Чжуан под пристальным взглядом Гай Не убрал меч в ножны и тихо сказал: — Давно не виделись. Шигэ, не угостишь меня вином?
— Ты… шиди, ты давно меня так не называл, — Гай Не убрал меч, переполненный чувствами.
Дело в том, что Вэй Чжуан с детства открыто проявлял свои чувства, когда был весел, он звал Гай Не «шигэ», а когда сердился — «шисюн». Позже, когда Вэй Чжуан сменил сторону и стал служить царству Цинь, он всегда называл его с иронией «Гай-дася». Гай Не не слышал этого «шигэ» больше десяти лет, и сейчас это обращение отозвалось в его сердце необычайным теплом.
— Хорошо, хорошо, — Гай Не поманил Вэй Чжуана рукой. — Мы с тобой, два брата-шиди, как следует выпьем. Заходи.
Вэй Чжуан кивнул и уже собирался спуститься в дом, как вдруг Гай Не строго произнес:
— Погоди! Уж не скрываешься ли ты в городе Гуйлин как шпион царства Цинь?
— Скажу честно, — не стал скрывать Вэй Чжуан и ответил прямо: — В Гуйлине действительно есть шпион. Кто это, я сказать не могу, но это точно не я.
Гай Не знал, что Вэй Чжуан не опустится до лжи, и сказал:
— Тогда ладно. Идем за мной в дом. Я велю Лань-эр подогреть нам вина.
Когда Вэй Чжуан вошел в дом вместе с Гай Не, Гай Лань не на шутку перепугалась. Тем не менее, она послушалась Гай Не, подогрела несколько кувшинов вина и даже принесла пару закусок. Вэй Чжуан взял кувшин, наполнил чаши себе и Гай Не, и они, не говоря ни слова, осушили по три чаши подряд.
— Ха-ха-ха! Замечательно! — на лице Гай Не появилась улыбка, которой давно не было видно. — Всё-таки пить вино вместе с шиди — одно удовольствие. Давай! Еще по одной.
— Шигэ остался прежним, — Вэй Чжуан тоже не сдержал улыбки. — Стоит выпить три маленькие чаши, и ты уже хмелеешь. Говорят, чем глубже у человека нэйгун, тем выше его стойкость к вину. А ты, шигэ…
— А что я? — Гай Не с покрасневшим лицом снова наполнил две пустые чаши. — Я никогда и не говорил, что у меня бездонная утроба или что я могу выпить тысячу чаш и не опьянеть.
— Шигэ, тебе нельзя больше пить, — Вэй Чжуан залпом выпил вино из своей чаши, затем протянул руку, забрал чашу Гай Не и тоже осушил её одним глотком. — Другие не знают, но разве я не знаю, что шигэ пьянеет с трех чаш?
— Ха-ха-ха! Кто знает меня, так это шиди, — громко рассмеялся Гай Не. — Ты прекрасно знал, что я не умею пить, так зачем же сегодня позвал меня?
Вэй Чжуан стал пить один и, только осушив еще несколько чаш, ответил:
— Просто когда я был на крыше, мне показалось, что шигэ выглядит очень одиноким, вот я и захотел спуститься и выпить с тобой.
— Я? Одинокий? — Гай Не вытаращил глаза и спросил: — С чего бы мне быть одиноким?
— Это же проще простого, — ответил Вэй Чжуан. — Потому что Дуаньму-гунян уехала. В прошлый раз в споре за маленькую шимей победил шигэ, но в этот раз шигэ не выиграл, а я не проиграл.
- Куриные перья и чесночная шелуха (鸡毛蒜皮, jī máo suàn pí) — китайская идиома, означающая пустяковые, незначительные дела. ↩︎
- Одно зёрнышко в огромном амбаре (太仓一粟, tài cāng yī sù) — образное выражение, означающее крошечную, ничтожную часть чего-то великого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
