— Ты… ты… ты… Как ты здесь? — Голос Сян Юй изменился за годы разлуки, не говоря уже о лице. Но его статная фигура и прежняя манера речи остались прежними.
— Что такое? Ты думал, только конфуцианцы владеют искусством изменения облика? — сказал Сян Юй, похлопав Цзин Тяньмин по плечу, и присмотрел место, чтобы сесть. — Послушай, а где А-Юэ? Разве она не с тобой?
— Она погналась за Лю Би, — ошеломленно ответил Цзин Тяньмин. — Значит… ты притворился последователем школы Мо и все эти двадцать с лишним дней находился здесь. Разве Фан Дацзюйцзы знает об этом?
— Фан Гэнлэй, разумеется, в курсе, — Сян Юй без тени почтения назвал великого мастера Мо по имени. — Армия моего царства Чу уже давно сотрудничает со школой Мо. Если разобраться, Фан Гэнлэй даже считается моим подчиненным. — Сян Юй довольно усмехнулся. — Не ожидал? В детстве в боевых искусствах я всегда проигрывал тебе, а в изящной словесности уступал Лю Би. Могли ли вы двое тогда вообразить, что я стану главнокомандующим миллионного войска Чу?
— Миллионное войско? — Цзин Тяньмин был потрясен. — Ты?
— Именно так, — когда Сян Юй заговорил о мощи Чу, его глаза вспыхнули. — Тяньмин, ты знаешь? Сейчас в цзянху повсюду твердят одну фразу: «Цинь будет погублено Чу»1. Иными словами, свержение династии Цинь моей армией — лишь вопрос времени, такова воля народа. — Сян Юй ударил по столу и с воодушевлением продолжил: — Сейчас повинности в Цинь слишком тяжелы, а наказания чересчур суровы. Строительство дорог, походы на сюнну на севере, возведение Великой стены, война с Наньюэ — этому нет конца. Вдобавок, только на постройку дворца Эпан и этой Обители на Священной горе согнали семьсот тысяч человек.
— Семьсот тысяч? — поразился Цзин Тяньмин. — Неудивительно, что здесь, в городе на Священной горе, все так величественно и прекрасно.
— Еще бы, ведь это всё нажито потом и кровью народа, — добавил Сян Юй. — Как ты думаешь, для чего Шихуан строит эту Священную обитель? — Цзин Тяньмин вспомнил слова, сказанные ему Цинь-ваном, и хотел было ответить, но промолчал. Видя, что Цзин Тяньмин качает головой, Сян Юй продолжил: — Это Шихуан строит себе гробницу.
— Этот город на Священной горе — его гробница? — Цзин Тяньмин снова был напуган.
— Разве это не безумие? Кто бы мог подумать, что Цинь Шихуан решит воздвигнуть целый город в качестве могилы? — Сян Юй явно относился к этому с презрением. — А наказания? Я никогда не видел страны с такими тяжкими и жестокими карами. Только телесных наказаний существует шесть видов, на дорогах повсюду можно встретить калек с отрубленными конечностями. А видов смертной казни — целых одиннадцать! Подумай только: человека и так собираются лишить жизни, но для этого придумали одиннадцать разных зверских способов.
— Одиннадцать видов смертной казни? — пробормотал Цзин Тяньмин. За те долгие годы, что он странствовал по цзянху, он намеренно избегал любых столкновений с властями, поэтому редко слышал о подобных вещах.
— Да! — не унимался Сян Юй, напирая с каждым словом. — Разрубание в талии, отсечение головы с выставлением на шесте, казнь на рыночной площади, осквернение трупа, погребение заживо, пробивание темени, вырывание ребер, варка в котле, разрывание колесницами и прочее… А еще «пять видов казней» и истребление трёх поколений2 — это же просто нечеловеческая жестокость!
— Выходит, вот как он правит Поднебесной… — Цзин Тяньмин вспомнил, что Шихуан также приказал закопать живьем учеников-конфуцианцев, и понял, что слова Сян Юй правдивы. — С помощью таких суровых наказаний он хочет заставить людей трепетать и не сметь идти против него.
— Именно! Этот Цинь Шихуан — словно злой дух во плоти! — гневно выплюнул Сян Юй.
— Зачем ты говоришь мне всё это? — внезапно спохватился Цзин Тяньмин. Сян Юй, изменив внешность, тайно находился в винном доме Сяньпэнлай и открылся лишь тогда, когда все ушли. У него наверняка была цель.
— Не стану скрывать от тебя, Тяньмин, — Сян Юй искренне кивнул. — Хотя в народе и говорят, что Цинь погубит Чу, у меня нет полной уверенности. — Сян Юй вздохнул. — Цинь Шихуан слишком страшен. Даже мои самые храбрые генералы невольно начинают дрожать, едва услышав его имя. Битва еще не началась, а боевой дух уже падает наполовину. Последние годы Шихуан постоянно разъезжает с инспекциями по всей стране, выставляя напоказ свою военную мощь. Сегодня он внезапно появляется к югу от гор, а послезавтра — на севере Шэньси, пугая людей так, что они не знают, куда деваться. Причем в последние годы он не только стал неуловим, но и почти никого к себе не подпускает.
Вспомнив, что сегодня утром Шихуан принял его, но отказался видеть даже Сюй Жана и Чжао Наньяна, Цзин Тяньмин невольно кивнул.
— Но ты сегодня видел Шихуана? — Сян Юй внезапно разволновался. — Скажи мне, как он выглядит? Он слаб? Он скоро умрет?
— Вовсе нет, — ответ Цзин Тяньмина разрушил надежды Сян Юй. — У него черные, как тучи, волосы, он выглядит совсем молодым, и ум его ясен…
— Нет, нет, нет! Не может быть! — Сян Юй почти закричал. — Пусть в эти годы Шихуан и уверовал в практики бессмертных, принимая множество чудодейственных снадобий и пилюль, но как такое возможно? Он должен умереть, должен! Если Шихуан не умрет, великое дело моего царства Чу не свершится. Пока он жив, никто не осмелится по-настоящему пойти за мной, чтобы свергнуть Цинь. — Сян Юй вдруг схватил Тяньмина за руку и воскликнул: — Тяньмин! Ты должен мне помочь!
— Я? Но… как я могу помочь?
Сян Юй отпустил руку Цзин Тяньмин и достал из рукава маленький флакон.
— В этом флаконе — пилюля, — он протянул его другу. — Разве эликсир бессмертия, который Шихуан с таким трудом пытается создать, не будет готов со дня на день? Когда придет время, Тяньмин, ты подменишь тот эликсир на эту пилюлю.
— Ты хочешь, чтобы я подменил эликсир? — теперь Цзин Тяньмин окончательно понял намерения Сян Юй. — А что в этом флаконе?
— Разумеется, яд, — без обиняков ответил Сян Юй.
— Ты хочешь, чтобы я его отравил!
— Что такое? Неужели ты и впрямь считаешь его своим отцом и рука не поднимется?
— Это… я…
— Тяньмин, я сказал всё, что хотел, — Сян Юй, казалось, заметил колебания в душе друга. — Я прошу тебя об этом, потому что считаю братом. Если же ты решишь стать вторым принцем великого государства Цинь, мне нечего будет добавить. Тогда при следующей встрече мы станем врагами. — Сян Юй встал, не собираясь задерживаться. — Поступай как знаешь, Тяньмин. — Сян Юй пристально посмотрел на Цзин Тяньмин, после чего толкнул дверь и ушел.
- «Цинь будет погублено Чу» (亡秦必楚, wáng Qín bì Chǔ) — пророчество о том, что династию Цинь свергнет именно выходец из царства Чу. ↩︎
- Истребление трёх поколений (夷三族, yí sān zú) — древнекитайское наказание, при котором казни подвергался не только виновный, но и все его ближайшие родственники. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
