— Внучка? Фужун1? — когда ранее Ма Лян, бабушка Цзян и Ма Шаохуа переговаривались, старики намеренно понижали голос, так как Ма Шаохуа наотрез отказывалась признавать Кэ Юэ. К тому же в то время Кэ Юэ была полностью поглощена противостоянием строю мечей и не могла отвлекаться на иное, поэтому ничего не слышала. Но на этот раз Ма Лян закричал так громко, что не только Кэ Юэ всё отчетливо расслышала, но и все присутствующие в долине дицзы школы конфуцианства всё поняли. С этого момента личное имя бабушки Цзян стало широко известно, что привело её в такую ярость, что она готова была превратить Ма Ляна в мясную лепешку. С другой стороны, именно эти дицзы, сковавшие бабушку Цзян строем мечей Баи-и, спасли старую жизнь Ма Ляна.
— Внучка? Кто этот старик? — спросила Кэ Юэ, принимая боевую стойку и нанося удар ладонью, одновременно обращаясь к Цзин Тяньмину.
— Это твой вайгун, — ответил он. Заметив, что Янь Кэчжи, уклоняясь от удара ладонью Кэ Юэ, поспешно отскочил влево и невольно пошатнулся, Цзин Тяньмин, воспользовавшись моментом, нанес удар левой ладонью. Стоявший неподалеку Шао Гуанцин увидел, насколько искусен этот выпад, и, испугавшись, что Янь Кэчжи может пострадать, развернул строй мечей навстречу Цзин Тяньмину. В итоге удар Цзин Тяньмина рассек воздух, не задев даже края одежды Янь Кэчжи.
— Вайгун? У меня в этом мире есть и другие родственники? — Кэ Юэ была вне себя от радости, но не забыла спросить: — А кто тогда Фужун?
Цзин Тяньмин улыбнулся и кратко ответил:
— Это бабушка Цзян.
— Бабушка Цзян!
— Причины мне и самому неведомы. Если мы сможем прорвать этот строй мечей, то всё обсудим без спешки, — Кэ Юэ кивнула. Теперь она знала, что, помимо Ма Шаохуа, у неё есть и другая семья, а этот вайгун, которого она прежде никогда не видела, явно выражал в своих словах заботу о ней. В сердце Кэ Юэ мгновенно разлилось тепло. Продолжая сражаться плечом к плечу с Цзин Тяньмином, она стала внимательно следить за действиями Ма Ляна и бабушки Цзян.
Чжао Дунтэн скользящим шагом повел за собой дицзы, отступая в левую сторону и избегая сокрушительной силы посоха бабушки Цзян. Бабушка Цзян хмыкнула, и её посох внезапно обрушился на головы Чжан Бао и его спутников, но снова ударил в пустоту. Бабушка Цзян много лет странствовала по цзянху и привыкла, что если она решила ударить, то бьет, а терпеть такое унижение, когда вечно не можешь ни в кого попасть, ей еще не доводилось. Не выдержав, она принялась ворчать прямо во время боя:
— Вонючий старик! Какой толк от твоего хвастовства? Говорил красиво, мол, предоставь взлом строя мне, так давай же, взламывай, покажи мне!
Хотя бабушка Цзян и ворчала, в глубине души она понимала, что противник не прост. Ма Шаохуа и Цзы Юй сковали её и Ма Ляна по рукам и ногам, так что они почти не могли прийти на помощь Кэ Юэ в её борьбе против Шао Гуанцина. Однако, видя, как Цзин Тяньмин вовсю пускает в ход кулаки и ноги, с одной стороны сдерживая строй мечей Баи-и, а с другой — имея силы обдумывать способ его преодоления, бабушка Цзян втайне поразилась тому, как стремительно выросло его боевое мастерство.
— Взломаю так взломаю, я иду! Принимай прием! — Ма Лян, услышав, как бабушка Цзян подначивает его, тут же нанес удар ногой в прыжке, и его грязный башмак пролетел прямо перед носом Янь Кэчжи. Тот, пятясь, сделал три резких шага назад, а Ми Лю, Цзы Юй и другие поспешили вперед, чтобы прикрыть его спину. Ма Лян подпрыгнул и, приземляясь, безошибочно оседлал плечи только что выскочившего вперед Ми Лю. Ма Лян крепко сжал ногами плечевые впадины Ми Лю, а руками начал дергать его за волосы во все стороны. В панике Ми Лю заковылял, спотыкаясь, а стоявшие за ним дицзы школы конфуцианства на мгновение замерли, не зная, стоит ли им следовать за ним. После недолгого колебания они всё же плотно пристроились за спиной Ми Лю. Со стороны это выглядело так, будто Ма Лян превратился в старую утку, ведущую за собой семерых утят-дицзы, и вся эта компания вместе нелепо извивалась.
«Глупости, сплошные глупости», — про себя ругалась бабушка Цзян, глядя на беспутные методы Ма Ляна, но в то же время она надеялась, что такая манера боя сработает, иначе сегодня им всем грозило полное поражение. Хотя этот прием и внес некоторый беспорядок в строй мечей Ба-и, из-за того что Ма Лян сидел верхом на Ми Лю, единственным врагом для строя осталась бабушка Цзян. Около сорока дицзы школы конфуцианства окружили её, словно рой белых пчел, яростно жалящих и нападающих. Несмотря на всё свое высокое мастерство, бабушка Цзян невольно вскрикивала:
— Ты, по фамилии Ма, живо слезай! Ой, пронесло! Ой, пронесло! Ой, пронесло!
Бабушка Цзян стремительно отдернула руку, избегая меча Цзы Юй, сделала выпад левой ногой, одновременно ударяя локтем назад. С громким звоном её посох заблокировал одновременную атаку восьми мечей Тан Ижу и остальных. От силы удара у неё онемели ладони, и она только и могла выкрикивать:
— Пронесло, пронесло!
Ма Лян тоже понял, что дело принимает дурной оборот. Если он и дальше будет использовать Ми Лю в качестве лошади, его Фужун может увянуть раньше срока. Он с грохотом спрыгнул с плеч Ми Лю, развернулся и нанес прямой удар кулаком, едва не попав Ми Лю в низ живота. Уворачиваясь от поочередных атак восьмерки Лу Хуэйлана, которые вращались подобно волчку, Ма Лян во весь голос закричал:
— Младший брат, не выйдет! Я не могу прорвать этот строй мечей, слишком силен, слишком силен, слишком силен, слишком силен!
Цзин Тяньмин, услышав, как Ма Лян четырежды повторил «слишком силен», почувствовал то же самое в своем сердце. «Слишком силен. Этот строй действительно слишком могущественен, кажется, будто у одного человека шестнадцать рук, которые одновременно атакуют и защищаются со всех сторон. В обычных приемах всегда есть пустое и реальное, но в этом строю мечей Ба-и каждый выпад — реальный, его невозможно ни проигнорировать, ни атаковать в ответ».
Кэ Юэ тоже подумала: «Мы провели в этом строю уже больше часа. Если так пойдет и дальше, боюсь, мы умрем от истощения». Шао Гуанцин и Цзы Юй, видя, как четверо великих мастеров — Ма Лян, бабушка Цзян, Цзин Тяньмин и Кэ Юэ — отчаянно борются, попав в ловушку строя, не могли скрыть радости. Однако эта чета не была склонна к опрометчивости. Они строго соблюдали меру, создавая с помощью циркуля и угольника круги и квадраты, и шаг за шагом исполняли строй мечей согласно заветам предков, передававшимся в школе конфуцианства из поколения в поколение. Чем меньше они помышляли об убийстве врага, тем более плавным и естественным, подобно танцу, становился строй мечей, из-за чего четверым защищающимся становилось всё труднее справляться. Что касается Лю Би и остальных троих человек, то, хотя они и находились внутри строя, их атаковали редко. Неизвестно, было ли это потому, что супруги Шао сосредоточились на Цзин Тяньмине и других, или же Ян Аньюань, Лу Хуэйлан, Чжан Бао и прочие дицзы просто не могли заставить себя поднять руку на своих?
- Фужун (芙蓉, fúróng) — гибискус; в тексте используется как личное имя, подчеркивающее контраст между его изяществом и грубоватым поведением героини. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
