— Глава погиб!
— Цзин Тяньмин убил главу! — голоса учеников школы конфуцианцев в одно мгновение слились в нестройный гул. Те, кто не участвовал в мечном строю Ба-и, обнажили клинки и бросились на Цзин Тяньмина и остальных. Лю Би, словно предвидел этот момент, тут же зычно крикнул: — Братья, остановитесь! Прежний глава Шао Гуанцин и Цзы Юй-фужэнь вступили в сговор с Долиной Призраков и тайно служили Цинь-вану, истребляя наших братьев по учению! — Лю Би выкрикнул это несколько раз, и конфуцианцы навострили уши. — У меня есть неоспоримые доказательства, они в моем шатре! — снова крикнул Лю Би. — Ученики школы конфуцианцев, идите за мной, сначала мы во всём разберемся. — Из пяти великих учеников теперь остался только Лю Би, так что его слова имели вес. К тому же Вань Болу, Ян Аньюань и другие помогали успокоить толпу, поэтому ученики в белых одеждах один за другим убрали длинные мечи и последовали за Лю Би.
— Вы… куда вы собрались? — Цзы Юй увидела, что Лу Хуэйлан, Ми Лю, Чжан Бао и остальные в нерешительности замерли, а затем пошли вслед за Лю Би, и не смогла сдержать крика: — Вернитесь! Я фужэнь главы! Враг ещё жив, куда же вы? Скорее, вернитесь и отомстите за главу!
— Они больше не станут тебя слушать, — Кэ Юэ сделала шаг вперед и, встав перед Цзы Юй, произнесла: — Не пора ли и нам свести наши счеты?
— Что ты хочешь сделать с моей дочерью? — Ма Шаохуа, преградив путь Кэ Юэ мечом, яростно уставилась на неё. — Ты, девчонка, раз за разом пытаешься навредить моей Люли-эр. Твои боевые искусства высоки, но пока Ма Шаохуа дышит, я не дам тебе исполнить задуманное.
— Нян! — Кэ Юэ жалобно вскрикнула. — Вы до сих пор не признаете меня? Я ведь ваша настоящая дочь.
— У меня нет такой дочери. Моя дочь Люли-эр — самая прекрасная и изящная в подлунном мире, — Ма Шаохуа на мгновение умолкла и добавила: — Ты не можешь ею быть.
— Я… — Кэ Юэ на миг лишилась дара речи. — Вайгун… Вайгун и бабушка Цзян здесь, — Кэ Юэ указала на подошедших людей. — Они… они скажут вам, что я ваша родная дочь.
— Да, милая дочь, ты уж, пожалуйста, не обознайся, — убеждал Ма Лян. — Разве ты не видела, как искусно Кэ Юэ применяет технику меча Линьюань нашей семьи Ма? Это доказывает, что она твоя дочь. Ой! Впрочем, тот юноша тоже мастерски владеет Кулаком цифр. Неужели, милая дочь, у тебя есть ещё и сын? Нет-нет, постой, неужто у меня есть ученик? Ха-ха-ха!
— О чём ты вообще говоришь? — бабушка Цзян отчитала Ма Ляна и повернулась к Ма Шаохуа: — Шаохуа, я знаю, что ты прошла через неисчислимые трудности, разыскивая Люли-эр. Эта Цзы Юй хоть и красива лицом, но у неё сердце змеи и скорпиона1, с ней нельзя иметь никаких дел. Более того, Кэ Юэ связана с тобой узами крови… — Но как бы бабушка Цзян ни убеждала её, Ма Шаохуа словно и не слышала. Она даже отвернулась, не желая больше смотреть на Кэ Юэ. От этого стоявший позади Кэ Юэ Цзин Тяньмин тоже не знал, что и сказать.
Бабушка Цзян была вне себя от ярости и уже собиралась разразиться бранью, когда Кэ Юэ мягким жестом остановила её.
— Цзы Юй, — Кэ Юэ стиснула зубы, заставляя себя говорить: — Уходи скорее. Пока Лю Би не вернулся с учениками, уходи… забирай свою нян и уходи.
Цзы Юй едва могла поверить своим ушам.
— Ты… ты готова нас отпустить? Ты… не убьешь меня?
— Я не убью тебя, — Кэ Юэ с трудом сдерживала слезы. — Что было, то прошло. Я знаю, что твоё сердце искренне болит… болит за твою нян. Так что уходи скорее. Я-то тебя пощажу, а вот люди из школы конфуцианцев — нет.
Эти слова Кэ Юэ, подобно вспышке молнии, поразили Цзы Юй. За всю жизнь никто и никогда ни в чем не давал ей пощады, и ради выживания Цзы Юй ежеминутно строила козни.
— А… а мои дети? — запинаясь, проговорила Цзы Юй. — Ты позволишь им уйти со мной?
Кэ Юэ удивилась:
— Зачем мне оставлять твоих детей? Разумеется, они уйдут вместе с тобой.
— Вот как… вот оно как… — пробормотала Цзы Юй. — Нет, она не собирается отнимать моих детей, чтобы отомстить мне.
— Нян! Уходим скорее, — Цзы Юй пришла в себя и поспешно взяла Ма Шаохуа за руку. — Будет плохо, если Лю Би и остальные вернутся.
Ма Шаохуа кивнула и последовала за поспешно уходящей Цзы Юй.
— Это… это правильно? — Цзин Тяньмин тоже был в сомнении.
— Со мной ей не будет счастья, — Кэ Юэ провожала взглядом спину Ма Шаохуа. В глубине души она всё еще надеялась, что та обернется, но губы шептали: — Я знаю боль дочери, потерявшей мать, и потому не могу позволить моей нян снова страдать от боли потери дочери. Тяньмин-гэ, скажи, я ведь поступила правильно?
Ма Шаохуа так и не обернулась. Взяв за руки детей Шао Гуанцина и Цзы Юй, она постепенно исчезла из виду вместе с Цзы Юй. Цзин Тяньмин похлопал Кэ Юэ по плечу, не проронив ни слова.
— Хорошее дитя, иди ко мне, — бабушка Цзян заговорила с такой нежностью, какой от неё давно не слышали.
Кэ Юэ бросилась к ней и громко зарыдала. Бабушка Цзян ласково утешала её, жестом показывая Цзин Тяньмину и Ма Ляну отойти, и те послушно удалились.
— Хорошее дитя, не плачь, мне нужно кое-что сказать, — бабушка Цзян попросила Кэ Юэ вытереть слезы. — Я обещала тебе, что ты обязательно вернешься в семью Ма, чтобы признать предков и вернуться в род2. Теперь твой отец Гао Шижань мертв, а Шаохуа… она ушла. К счастью, здесь твой вайгун Ма Лян, так что возвращение в семью можно считать исполненным.
Кэ Юэ услышала, что бабушка говорит совершенно серьезно, будто после долгих раздумий, и спросила:
— Бабушка, почему вы вдруг заговорили об этом? Неужели вы тоже собираетесь уйти?
- Сердце змеи и скорпиона (蛇蝎心肠, shé xiē xīn cháng) — образное выражение, описывающее крайне жестокого, коварного и злобного человека. ↩︎
- Признать предков и вернуться в род (认祖归宗, rèn zǔ guī zōng) — возвращение в лоно семьи и официальное признание человека законным членом рода. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
