Неизвестно почему, Цзин Тяньмин вдруг вспомнил Фэн Пуцзы и ту птицу-феникс с пестрым оперением на горе Шэнду, что оплакивала его горькими слезами. На сердце у него стало тоскливо. «Когда почтенный старец Фэн Пуцзы ушел в мир иной, кружили птицы, предаваясь скорби. Но сколько людей будет рыдать, когда умрет фу-ван? А сколько будут хлопать в ладоши от радости1?» Цзин Тяньмин подошел к ван Цинь и искренне спросил:
— Я не понимаю, почему ты так отчаянно стремишься стать небожителем?
— Что же тут непонятного? — ван Цинь поочередно указал рукой во все стороны. — Смотри: здесь, здесь и вон там — на востоке, юге, западе и севере, куда ни бросишь взгляд, всё это земли династии Цинь, всё это мои земли! Земли, которые я завоевал! Какие бы там ни были Чу, Чжао, Ци… все они уничтожены, все пали от моей руки!
— Но разве не этого ты желал? — с болью на лице проговорил Цзин Тяньмин.
— Вовсе нет! Мне нужны сражения, мне нужны противники! — выражение лица ван Цинь было еще более мучительным, чем у Цзин Тяньмина. Схватившись за голову, он глухо зарычал: — Я не хочу и не могу воевать с самим собой! Потому что… потому что… Тяньмин, сын мой, ты знаешь, ты ведь знаешь, что я… я сам себе не противник. А-а-а-а!
— Всё в порядке, успокойтесь.
— Не могу победить, я не могу победить самого себя, — ван Цинь заплакал, точно ребенок, и схватил Цзин Тяньмина за руку. — Я лучше стану небожителем и поведу этих воинов в четырехцветных масках из Гуйгу в бой на сами небеса! Да! Я хочу сражаться с небесами, там наверняка есть враги, там наверняка ждут достойные противники, — ван Цинь ударил себя в грудь. — Этот «я»… сможет попасть на небеса. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Как только снадобье подействует, нужно лишь дождаться, когда оно подействует! Ха-ха-ха!
— Да, нужно лишь дождаться, когда снадобье подействует. А-де, фу-ван, вы сначала прилягте, — глаза Цзин Тяньмина наполнились слезами. В этом слове «фу-ван» он выразил всю ту тоску и восхищение, которые долгие годы таил в глубине души.
— Ты назвал меня а-де! Ты крикнул мне «фу-ван»! — ван Цинь пришел в неописуемый восторг и послушно лег, как просил Цзин Тяньмин. — Верно, верно. Мне нужно отдохнуть. Стоит прилечь, и эликсир бессмертия тут же начнет действовать.
— Да, а-де, подождите немного, скоро всё подействует, — Цзин Тяньмин пристально смотрел на ван Цинь, который уже закрыл глаза. Мягко сжав его ладонь, он прошептал: — Эликсир бессмертия скоро принесет пользу. Столько лет, а-де, вы переносили столько мучений. И это единственное, что сын может сделать для вас сегодня. — Цзин Тяньмин вытянул два пальца и прижал их к внутренней стороне левого запястья ван Цинь, к тому самому месту схождения трех инь, которое несколько дней назад указала Дуаньму Жун, обучая его, как помочь Вэй Чжуану. Через пальцы правой руки Цзин Тяньмин начал спокойно, капля за каплей, подобно тонкой шелковой нити или струе воды, вливать свою нэйли в тело ван Цинь. Ван Цинь почувствовал, как по всему телу разливается тепло и небывалое блаженство. Он не удержался и пробормотал: — Кажется, снадобье начало действовать… Мне так хочется спать… так хочется спать…
— Да, вы скоро станете небожителем, — ласково произнес Цзин Тяньмин. — Спите, поспите немного, я побуду рядом с вами.
— Угу. Тяньмин, не уходи, твое кунг-фу высоко… ты должен заменить Вэй Чжуана… за… щи… тить… защитить… фу-ван… — не договорив, ван Цинь погрузился в глубокий сон. Видя, что тот уснул, Цзин Тяньмин поднялся, опустился на колени и совершил несколько поклонов. Дрожащим голосом он произнес: — А-де, сегодня сын пришел, чтобы, во-первых, отомстить за отца и мать, а во-вторых, чтобы отплатить за вашу многолетнюю заботу. Я лишь надеюсь, что дни ваших страданий не будут долгими. Обретите свободу поскорее, чтобы больше никогда не жить в страхе и тревоге. А-де, это всё, что сын может для вас сделать. — Сказав это, он снова слегка ударил по внутренней стороне левого запястья ван Цинь. На этот раз он использовал свою внутреннюю силу, чтобы повредить сердечные сосуды ван Цинь. Он нанес удар двумя пальцами и мгновенно отстранился — снаружи не осталось ни малейшего следа. Учитывая нынешний возраст и упадок сил ван Цинь, ему оставалось прожить максимум месяц.
Цзин Тяньмин тихо сидел подле всё еще крепко спящего ван Цинь. Это было его собственное решение, он ни с кем не советовался, даже Кэ Юэ ничего не знала. Смерть Тан Цзудэ из пары «Дракон и Питон» изменила взгляды Цзин Тяньмина на его отца Цзин Кэ, а страх смерти ван Цинь перевернул его собственное понимание жизни.
Цзин Тяньмин взял ван Цинь за всё еще холодную руку, и сердце его исполнилось сожаления. Такой герой, а в итоге всё равно проиграл самому себе. «А-де», — Цзин Тяньмин встал и в мыслях обратился к обоим отцам: «Да, у меня два отца. Один — словно палящее солнце в зените, озаряющее землю, порой жестокое и суровое. Другой — словно полная луна в ночи, указывающая путь во тьме. Будь то отец, сияющий подобно солнцу, или отец, подобный лунному свету, — вы оба станете легендарными личностями, о которых люди будут слагать песни спустя сотни и тысячи лет. Но я… я, озаренный этим солнечным и лунным светом, желаю лишь быть вольным ветром, что проносится над землей, не причинив ни малейшего вреда и волоску2. Простите своего сына, если это решение разочарует вас…»
Ночь становилась всё глубже. Цзин Тяньмин бесшумно покинул ван Цинь. Ветер был пронзительно холодным. Кэ Юэ стояла у западного прохода в Священные чертоги и видела, как Цзин Тяньмин медленно выходит из темноты.
— Юэ-эр, — лицо Цзин Тяньмина выглядело суровым и изнеможенным. — Почему ты пришла? Как ты узнала, что я здесь?
Кэ Юэ промолчала, лишь слегка улыбнувшись. «Я знаю, конечно же, я знаю», — она шагнула вперед и, раскрыв объятия, нежно обняла Цзин Тяньмина, словно мать, обнимающая свое дитя. Цзин Тяньмин опустил голову ей на плечо и беззвучно разрыдался. «Тсс, тсс», — тихо шептала Кэ Юэ, поглаживая его по голове и похлопывая по широкой спине, ласково утешая: — Всё закончилось, всё уже позади.
На следующий день, перед тем как уйти, Кэ Юэ и Цзин Тяньмин ждали в условленном месте. Но до самого заката Синь Яньянь так и не появилась.
- Хлопать в ладоши от радости (拊手称庆, fǔ shǒu chēng qìng) — выражать бурное ликование, узнав о чьей-то смерти или неудаче. ↩︎
- Не причинить ни малейшего вреда (秋毫无犯, qiū háo wú fàn) — идиома, означающая крайнюю сдержанность и благородство (букв. «не задеть даже осеннего пушка»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
