В помещении разливался холодный белый свет, падавший на лицо Дуань Цзясюя и чётко очерчивавший его контуры. Его веки были опущены, а густые и длинные ресницы подчёркивали глубину тёмно-карих глаз, в которых мерцали мелкие искорки света.
Дуань Цзясюй всё ещё смотрел на неё, не оказывая ни малейшего давления. Он всегда отличался исключительным терпением: не торопил и не выказывал ни тени беспокойства, спокойно ожидая её ответа.
В этот момент Сан Чжи почему-то вспомнила их первую встречу.
Он сидел на диване, небрежно развалившись, с отрешённым и в то же время игривым выражением лица. На её крайне нелепое предположение он тогда лишь рассмеялся и несерьёзно поддакнул: «Разве не достаточно того, что я красавчик?»
Прошло столько лет, и он стал намного взрослее.
Однако, казалось, он совсем не изменился.
Лишь стал более зрелым, но по-прежнему оставался тем, кто ей нравился.
Из-за этого у неё на мгновение возникло обманчивое ощущение, будто время действительно может подождать человека.
Один стоял, другой сидел.
Прошло всего около десяти секунд, прежде чем Сан Чжи резко пришла в себя. Её голос слегка дрожал, но она всё же постаралась спросить как можно спокойнее:
— Ты сказал это в том самом смысле, который я имею в виду?
— М-м? — Дуань Цзясюй убрал руку и слегка слизнул шоколадный соус с кончика пальца. — У этих слов может быть какой-то второй смысл?
Сан Чжи на мгновение замолчала, а затем тихо спросила:
— Разве ты не говорил, что я ребёнок?
— Если ты не против, — Дуань Цзясюй изогнул губы в улыбке, и в его голосе послышались смешинки, — я смогу называть тебя так, даже когда тебе стукнет девяносто.
— … — Сан Чжи опустила глаза и продолжила нажёвывать торт.
— Это всего лишь обращение, — Дуань Цзясюй усмехнулся и неторопливо продолжил: — Или ты, когда называешь меня гэгэ, и впрямь считаешь меня своим родным гэгэ?
Сан Чжи почувствовала неловкость и намеренно решила ему противоречить:
— Именно за родного гэгэ я тебя и считаю.
— Вот оно как, — Дуань Цзясюй мельком взглянул на неё, не разоблачая лжи, и проговорил примирительным тоном: — Тогда гэгэ ещё в пятнадцатом году решил начать всё с чистого листа и перестал быть человеком, идёт?
— …
Дуань Цзясюй совершенно невозмутимо добавил:
— Решил вместо этого стать скотиной.
Сан Чжи дважды кашлянула и не удержалась от замечания:
— Всё не настолько серьёзно.
— Так ты дашь мне ответ, ладно? — Дуань Цзясюй легонько постучал пальцами по столу, его тон стал немного небрежным. — Если промолчишь, я сейчас от волнения задохнусь.
Что-то не заметно, чтобы ты волновался.
Сан Чжи проворчала это про себя.
— Кто вообще, прежде чем начать ухаживать, — Сан Чжи подумала немного и всё же не сдержалась, чтобы не съязвить, — сначала спрашивает: «Можно мне за тобой поухаживать?»
— Если я не спрошу, — Дуань Цзясюй подтянул стул и сел рядом с ней, — ты ведь просто примешь все мои поступки за заботу старшего?
Три секунды тишины.
— Тогда делай как знаешь, — Сан Чжи отвела взгляд, делая вид, что ей всё равно. — Это твоё дело, я тут ни при чём.
Дуань Цзясюй тихо рассмеялся:
— Так я тебе хоть немного нравлюсь?
Вспомнив слова Нин Вэй, Сан Чжи с предельно серьёзным видом заявила:
— Нет.
Спустя пару секунд, боясь, что это отобьёт у него всякое желание, она намеренно добавила:
— Но если ты поухаживаешь за мной какое-то время, то, возможно, я и почувствую что-то к тебе.
Сказав это, Сан Чжи подняла голову и украдкой взглянула на Дуань Цзясюя.
— Хорошо, — Дуань Цзясюй подпёр лицо рукой и спросил: — Но не могла бы ты сначала проспойлерить мне, как долго мне придётся за тобой ухаживать?
— Какие ещё спойлеры, — Сан Чжи нахмурилась, чувствуя себя немного уязвлённой. — Ты говоришь так, будто я обязательно сдамся.
Дуань Цзясюй вскинул брови:
— А разве может быть иначе?
Сан Чжи:
— Конечно. Меня очень трудно завоевать.
Дуань Цзясюй:
— Тогда давай подпишем контракт и установим сроки.
Сан Чжи почувствовала обиду:
— Даже для такого нужен контракт?
Дуань Цзясюй подтвердил с небрежным, но вполне естественным видом:
— Люди нашего возраста предпочитают действовать надёжно.
Сан Чжи проглотила последний кусок торта и встала:
— Ничего я с тобой подписывать не буду.
— Ладно, — лениво отозвался Дуань Цзясюй. — Тогда я наберусь терпения и буду ухаживать за тобой лет восемь-десять. Но если ты к тому времени сбежишь с кем-то другим, я приду к твоим родителям и нажалуюсь на тебя.
Сан Чжи:
— И на что же ты нажалуешься?
Дуань Цзясюй задумался и, склонив голову набок, спросил таким тоном, будто советовался:
— На то, как ты просила меня притвориться твоим гэгэ и сходить на родительское собрание?
Сан Чжи не нашлась что сказать:
— Это же было целую вечность назад.
Она больше не обращала на него внимания, пошла в ванную и прополоскала рот. Подняв глаза на зеркало, она заметила, что её щека испачкана шоколадным соусом.
Сан Чжи тут же вспомнила недавнее поведение Дуань Цзясюя. Смыв пятно водой, она быстро вышла:
— Цзя Сюйгэ, зачем ты измазал мне лицо?
Дуань Цзясюй убирал со стола:
— А что?
— Я накрасилась, — Сан Чжи была недовольна. — А ты всё испортил.
Услышав это, Дуань Цзясюй поднял на неё взгляд. Его брови взлетели вверх, а тон стал щегольским и кокетливым:
— Накрасилась, чтобы встретиться с гэгэ, и после этого ещё говоришь, что гэгэ тебе не нравится.
— … — Сан Чжи попыталась оправдаться: — Я крашусь, с кем бы ни встречалась.
— Почему ты вечно меня осаживаешь? — Дуань Цзясюй убрал торт обратно в коробку и усмехнулся. — Раз я тебе не нравлюсь, неужели мне нельзя даже пофантазировать, чтобы себя порадовать?
Сан Чжи была принципиальна:
— Тогда не говори об этом вслух.
Дуань Цзясюй расслабленно ответил:
— Если я не скажу это вслух, разве ты узнаешь?
Сан Чжи подошла, взяла два пакета и повесила их на запястье. Она посмотрела на торт, приготовленный Дуань Цзясюем, от которого осталась ещё добрая половина, и серьёзно позвала его:
— Цзя Сюйгэ.
— М-м?
— Ну, то есть, сейчас ты ещё не признался мне в любви, а просто спросил, можно ли за мной ухаживать. Я ответила «можно», то есть я тебе не отказала, — осторожно проговорила Сан Чжи. — Значит, я могу забрать этот торт с собой?
Дуань Цзясюй посмотрел на неё, изобразив недоумение:
— А если я признаюсь тебе в любви прямо сейчас, ты согласишься быть со мной?
Сан Чжи запнулась:
— Конечно нет.
— Тогда забудь, — Дуань Цзясюй мягко отказал, — я лучше оставлю его себе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
