Дуань Цзясюй едва заметно вздохнул с облегчением и с улыбкой произнёс:
— Хорошо, я приду вовремя. Тогда простите за беспокойство, вас и Аи.
В субботу Дуань Цзясюй взял купленные фрукты и чай и в назначенный час прибыл в дом Сан Чжи.
Дверь открыла Ли Пин. Она улыбнулась ему, забрала принесённое и сказала:
— В следующий раз ничего не приноси. Проходи, присаживайся, подожди немного. Ужин почти готов.
Дуань Цзясюй снял обувь и сам вызвался помочь:
— Давайте я вам помогу.
— Не нужно, уже почти всё готово, — ответила Ли Пин. — Посиди, ты, должно быть, устал с дороги. Сан Янь, налей гостю воды, что ты сидишь как истукан!
Дуань Цзясюй невольно бросил взгляд в сторону дивана.
Там, словно медуза, развалился Сан Янь и жевал жвачку. Он небрежно кивнул в сторону журнального столика:
— Сам налей.
И впрямь, как он и говорил, пришёл просто посмотреть на зрелище.
Веки Дуань Цзясюя дрогнули.
Заметив, что Ли Пин вот-вот рассердится, Дуань Цзясюй поспешил сказать:
— Всё в порядке, Аи, я сам налью.
Ли Пин долго и недовольно смотрела на Сан Яня, будто ей в нём всё было не по нраву. Больше она ничего не сказала, кивнула и вернулась на кухню помогать Сан Жуну. Дуань Цзясюй зашёл следом, поздоровался с Сан Жуном и только тогда вышел.
Вскоре Дуань Цзясюй сел на диван, и Сан Янь спросил:
— Ты-то зачем пришёл?
— Слышал от Сан Чжи-мэймэй, что моим родителям ты вроде как не по душе? — Сан Янь задал этот вопрос с явным интересом. — Правда или нет? Рассказывай, дай гэгэ порадоваться.
— Просто смотри на зрелище, — Дуань Цзясюй, вопреки обыкновению, не шутил. — И постарайся помалкивать.
Сан Янь окинул его взглядом и быстро потерял интерес:
— Кто хочет лезть в твои дела? Просто мэймэй раньше просила помочь, вот я и заглянул заодно поужинать.
Уголок губ Дуань Цзясюя дёрнулся:
— Помощь не нужна.
Заметив его странное состояние, Сан Янь приподнял бровь:
— Друг, а это обязательно? Пустяковое дело, а ты так перепугался? Ты же знаешь моих родителей, неужели они и вправду станут препятствовать?
Дуань Цзясюй усмехнулся, но промолчал.
Как раз в этот момент Ли Пин крикнула:
— Садитесь ужинать.
За столом почти не разговаривали. Иногда Сан Жун задавал пару вопросов, Дуань Цзясюй серьёзно отвечал, после чего снова воцарялось молчание. Большую часть времени все просто ели.
Казалось, они либо следовали правилу, что когда ешь — молчишь, либо в воздухе повисла неловкость из-за присутствия постороннего.
После ужина, воспользовавшись моментом, когда Дуань Цзясюй ушёл в туалет, Ли Пин стала всячески намекать Сан Яню, чтобы тот уходил.
Сан Янь недоумевал:
— Мама, да что с тобой? Ещё пару дней назад говорила, что скучаешь. Я только пришёл поесть, ещё даже присесть толком не успел, а ты меня уже гонишь?
— Придёшь в другой день.
— У меня только сегодня время есть, — сказал Сан Янь. — В другие дни не выйдет.
— Мне всё равно, когда у тебя время, даже если у тебя его до конца жизни не будет — мне плевать, — отрезала Ли Пин. — В общем, сейчас же проваливай.
Казалось, они собираются обсуждать какую-то страшную тайну.
Чем больше таинственности напускали родители, тем сильнее в Сан Яне вскипало упрямство, и он не сдвинулся с места:
— Я ещё посижу.
Видя, что лицо Ли Пин становится всё мрачнее, Сан Янь прочистил горло:
— Мама, я тебя несколько недель не видел, хочу побыть с тобой подольше, поболтать, неужели нельзя?
— Что-то я не слышала этих слов, когда ты по нескольку месяцев дома не бывал.
В этот момент подал голос Сан Жун:
— Пусть сидит, всё равно от него никакого толку.
Вскоре Дуань Цзясюй вышел из туалета.
За исключением Сан Яня, остальные трое начали неспешную беседу о том о сём. Спустя некоторое время Дуань Цзясюй перешёл к делу:
— Я обдумал все те опасения, о которых вы говорили мне в прошлый раз.
— Я хочу внести ясность в ситуацию, — Дуань Цзясюй говорил медленно, описывая прошлое спокойным, будничным тоном. — Насчёт аварии моего отца и пострадавших… Сначала их родственники действительно доставляли проблемы. Но после смерти моей матери таких случаев стало мало. Осталась только дочь пострадавшего, Цзян Ин.
В гостиной стало тихо, остальные трое молчали.
— В этом деле я повёл себя неправильно, — сказал Дуань Цзясюй. — Вернувшись после выпуска в Ихэ, я был полностью погружён в работу, и у меня не было сил и времени разбираться с навязчивостью Цзян Ин. Поскольку я жил там один и не боялся, что она может навредить кому-то ещё, я не придавал этому большого значения.
— Я слышал от Сан Чжи, что Цзян Ин приходила к ней. Этого я не ожидал, это было моё упущение, — голос Дуань Цзясюя на мгновение прервался, кадык дёрнулся. — Из-за моих проблем пострадала Сан Чжи, а вы почувствовали беспокойство и тревогу. Мне очень жаль.
Сан Жун вздохнул:
— Нет, ты здесь ни при чём.
— После того случая я ясно дал понять Цзян Ин, что решу вопрос через полицию, — продолжил Дуань Цзясюй. — Она появлялась ещё несколько раз, и я каждый раз вызывал полицию. Вскоре она стала приходить реже, и я уже какое-то время её не видел.
— О переезде в Наньу я думал ещё в прошлом году. За годы работы я накопил немного средств. Через некоторое время, когда дела в студии стабилизируются, я начну присматривать жильё. Как только подберу подходящий вариант, оформлю покупку, и дом будет записан на имя Сан Чжи.
— До выпуска Сан Чжи ещё больше двух лет, и всё это время я буду держать вас в курсе своих дел, — Дуань Цзясюй усмехнулся. — Отца, в силу долга и обязательств, я оставить не могу. Но моих нынешних финансовых возможностей вполне хватает на оплату его лечения.
Не понимая, изменилось ли их мнение, Дуань Цзясюй почувствовал сухость в горле:
— Я не в силах изменить свою семью. У меня не так много всего…
— Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы всю жизнь оберегать Сан Чжи.
Кроме того постыдного прошлого.
Всё, чем он владеет сейчас и будет владеть в будущем.
Абсолютно всё он хотел подарить ей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
