Если бы перед ней сейчас стоял Сан Янь, то он, вероятно, не смог бы вытянуть из неё ни слова о том, что Сан Чжи не хотела рассказывать. Более того, даже ничего не говоря, она осмелилась бы бесстыдно и долго донимать его.
Но человека перед собой Сан Чжи видела впервые.
С самой первой фразы Дуань Цзясюй был необычайно мягок, словно не рассердился бы, что бы ни услышал. Она не могла понять его до конца, и из-за этой отчуждённости и незнакомства не осмеливалась вести себя слишком вольно.
Стоило его тону хоть немного измениться, как у Сан Чжи тут же пропадала всякая смелость продолжать скрывать правду.
Сан Чжи помолчала несколько секунд и крайне неохотно призналась:
— Я не слушала на уроке.
Дуань Цзясюй:
— Угу.
— Учитель вызвал меня ответить на вопрос, и я ответила, — Сан Чжи помедлила, медленно подбирая слова. — Потом он спросил меня, не хочу ли я занять его место и стать классным руководителем в нашем классе. Я решила, что это точно не пойдёт, и отказалась.
— …
Дуань Цзясюй: ?
Сан Чжи осторожно взглянула на него, словно желая увидеть его реакцию, и тут же отвела взгляд. Она послушно стояла на месте, выглядя тихой и кроткой:
— А потом он сказал, что нужно пригласить родителей.
Когда она произнесла последнее слово, Сан Чжи показалось, что весь мир затих.
Поскольку она скрыла часть подробностей, на душе у Сан Чжи было неспокойно. Видя, что он долго молчит, она не удержалась:
— Ты только не подумай, что я вру.
Услышав это, Дуань Цзясюй наконец заговорил, и в его голосе слышалась улыбка:
— Я и впрямь немного сомневаюсь.
Ему, казалось, и правда было смешно. Его плечи слегка подрагивали, грудь вздымалась, а из горла вырывался негромкий смех, перемежающийся тихим дыханием. Он и так был красив, а когда улыбался, становился ещё ослепительнее, и цвет его губ ярко сиял.
Они стояли близко друг к другу.
Сан Чжи чувствовала ещё не выветрившийся от него запах табака, отчего ей было ещё более неловко.
Она с трудом выдавила:
— Я говорю правду.
Дуань Цзясюй:
— О? Не обманываешь меня?
Сан Чжи энергично закивала с крайне искренним видом:
— Нет, это правда. Если не веришь, завтра сам всё узнаешь, когда придёшь. Даже если я сейчас тебя обману, завтра учитель всё равно расскажет тебе правду.
— Вот оно как…
Едва он договорил, дверь снова открылась.
Сан Янь, не глядя на них, направился к шкафу и прямо бросил:
— Мелкая, брысь отсюда.
Хотя из-за того, что она его оклеветала, Сан Чжи чувствовала себя немного виноватой, ей всё равно не хотелось вот так просто уходить. Она пробормотала:
— А мне разве нельзя здесь остаться?
Сан Янь обернулся с натянутой улыбкой:
— Я собираюсь переодеться.
— Тогда этот гэгэ… — тут Сан Чжи ухватилась за край одежды Дуань Цзясюя. — Этому гэгэ тоже стоит выйти, я думаю, он не горит желанием смотреть, как ты переодеваешься.
Сан Янь пропустил это мимо ушей:
— Закрой дверь, когда будешь выходить.
Сан Чжи приняла это за согласие и потащила Дуань Цзясюя наружу:
— Хорошо, мы закроем.
Сан Янь какое-то время пристально смотрел на них, а затем махнул рукой, не желая больше вмешиваться.
Потому что этот разговор не должен был услышать кто-то третий.
Выйдя из комнаты, Сан Чжи немедленно затащила Дуань Цзясюя в свою спальню, настороженно прикрыла дверь и с нетерпением спросила:
— Гэгэ, так ты придёшь завтра? Я ведь рассказала тебе всю правду…
Дуань Цзясюй опустил веки и лениво произнёс:
— Почему ты не попросишь своего гэгэ?
— Как можно! — Сан Чжи округлила глаза. — Я только что так его подставила… Если я ему расскажу, он тут же доложит моей маме.
Дуань Цзясюй всё ещё улыбался:
— Твой гэгэ не такой человек.
По его тону нельзя было понять, серьёзен он или шутит.
Хотя Сан Чжи только что угрожала ему, это были лишь пустые слова, и сейчас она была совершенно бессильна.
Оказавшись в тупике, она вспомнила о случившемся ранее и злопамятно напомнила:
— Гэгэ, если бы ты только что не наговорил моему гэгэ тех слов, мы бы с ним не поссорились.
Дуань Цзясюй вскинул брови:
— Хм?
В этот момент дверь в комнату распахнулась.
Сан Янь стоял снаружи и смотрел на Дуань Цзясюя:
— Пошли.
Словно не расслышав слов Сан Чжи, Дуань Цзясюй кивнул:
— Малышка, до встречи.
Сан Чжи не могла в это поверить.
Как это «до встречи»!
Они же ещё не договорились!
Поняв, что Дуань Цзясюй действительно собирается уходить, Сан Чжи тут же схватила его за руку:
— Вы уже уходите? Уже так поздно, оставайтесь на ужин.
Дуань Цзясюй вежливо отказался:
— В следующий раз.
Сан Чжи уставилась на него, даже не думая отпускать руку.
Какой ещё следующий раз!
Ты что, просто забыл, о чём мы говорили? Ты что, в таком возрасте, что у тебя уже склероз?
Но она не осмелилась произнести это вслух и лишь жалобно спросила:
— А когда будет следующий раз…
Дуань Цзясюй, изогнув губы в улыбке, ничего не ответил.
Глядя на их прощание, полное драматизма, словно перед вечной разлукой, Сан Янь вскинул брови:
— Что это вы двое устроили, приглянулись друг другу с первого взгляда? Дуань Цзясюй, ты полегче, моей мэймэй всего двенадцать лет.
Сан Чжи подсознательно возразила:
— Уже тринадцать.
Услышав это число, Дуань Цзясюй немного удивился и снова перевёл взгляд на Сан Чжи.
— Тринадцать?
Его тон звучал так, будто он в это совершенно не верил.
Словно то, что ей уже тринадцать лет, было чем-то из области фантастики.
Такая реакция прямым попаданием задела Сан Чжи за живое. Она мгновенно забыла, что ей что-то от него нужно, и с недовольством выпалила:
— Ты, наверное, хочешь сказать, что я коротышка и совсем не выгляжу на тринадцать?
Сан Янь, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, подлил масла в огонь:
— Именно это он и имеет в виду.
Дуань Цзясюй почесал кожу под глазом и покачал головой:
— Нет.
Однако в его словах не чувствовалось искренности.
Сан Чжи несколько секунд сверлила их взглядом, а затем вспылила:
— Ладно, ничего я вам не скажу.
Она не стала спорить с Сан Янем, как раньше, а тихо проговорила, словно её действительно обидели:
— Всё равно я ещё вырасту.
Видя это, в душе Сан Яня редкостно шевельнулось чувство вины, и он попытался её утешить:
— Разве плохо быть маленького роста? Вот когда тебе исполнится тридцать, может, кто-нибудь ещё будет думать, что тебе всего восемнадцать.
Это ещё болезненнее ударило по её самолюбию.
Сан Чжи с каменным лицом ответила:
— Так это потому, что ты такой высокий, люди принимают тебя за моего де?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
