Сан Чжи услышала, как снаружи с силой захлопнулась дверь другого класса. Возможно, это было самовнушение, но ей показалось, что сейчас стало ещё тише, чем мгновение назад.
Малейший звук, изданный человеком, в этот миг казался оглушительным.
Слова, сказанные им накануне, теперь походили на шутку.
Сан Чжи больше не могла ждать и резко встала.
Стул скрежетнул по полу, когда она отодвинула его назад, — этот резкий звук больно резанул по ушам. Она замерла на месте, её глаза постепенно налились краснотой. Девочка изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица, подавляя чувство обиды.
— Да ну его.
Сан Чжи небрежно запихнула несколько книг в портфель, накинула его на плечи и направилась к выходу.
Уроки в первом классе средней школы заканчивались рано, занятия завершались в начале пятого. Сейчас было чуть больше пяти, и коридор уже опустел — лишь изредка попадались случайные люди.
Сан Чжи, опустив голову, поспешила вниз по лестнице.
Она шла очень быстро, не глядя перед собой, словно слепая муха. Внезапно она врезалась в чью-то грудь, точно в стену. Отшатнувшись на несколько шагов, Сан Чжи глухо извинилась.
Даже не подняв головы, она двинулась дальше.
В тот же миг человек, с которым она столкнулась, заговорил:
— Школьница, не подскажешь, как пройти в первый «А» класс?
Голос мужчины слегка повышался к концу фраз, он растягивал слова с какой-то невыразимой ленцой, будто шептал прямо в ухо, обдавая своим дыханием и приятно щекоча само сердце.
Голос казался знакомым.
Сан Чжи обернулась.
Дуань Цзясюй стоял у перил в белой рубашке и классических брюках. Его чёлка была длинновата и закрывала брови, а черты лица казались почти ослепительными. Он опустил веки и, взглянув на неё, едва заметно улыбнулся:
— Сан Чжи?
Сан Чжи смотрела на него несколько секунд, но тут же снова опустила голову и промолчала.
Она и сама не знала, была ли эта встреча ожидаемой или же полной неожиданностью.
Заметив её покрасневшие глаза, Дуань Цзясюй присел на корточки, чтобы заглянуть ей в лицо:
— Опять в слезах?
Ему это показалось забавным:
— Неужели так испугалась?
Сан Чжи плотно сжала губы, не проронив ни слова.
Дуань Цзясюй:
— Не плачь, гэгэ пойдёт и примет весь удар на себя.
Сан Чжи посмотрела на него.
Дуань Цзясюй погладил её по макушке и спросил:
— Ну что, идём в класс или сразу в учительскую?
Сан Чжи не ответила на вопрос, лишь с упрёком произнесла:
— Кто же приходит так поздно!
Услышав это, Дуань Цзясюй вскинул брови и добродушно поинтересовался:
— И во сколько же мне следовало прийти?
Сан Чжи сухо отрезала:
— У меня уроки закончились в четыре двадцать.
— Так рано? Гэгэ не знал. Гэгэ извинится перед тобой, идёт? — тон Дуань Цзясюя был совсем несерьёзным, он будто дразнил маленького питомца. — Гэгэ признаёт свою вину.
Благодаря его появлению гнев Сан Чжи немного поутих, и она выдавила:
— Не нужно.
С момента окончания уроков прошло уже немало времени.
Опасаясь, что учитель заждался, Сан Чжи перестала капризничать:
— Пошли.
— Куда?
— В учительскую.
На первом этаже, если повернуть налево, можно было увидеть учительскую.
Они остановились в пяти метрах от двери.
Сан Чжи немного подумала и проинструктировала его:
— У меня в этом деле уже есть опыт. Сейчас учитель начнёт на меня жаловаться, а ты просто поддакивай ему, и всё.
Дуань Цзясюй лениво хмыкнул.
То, что им предстояло сделать, для Сан Чжи было самым вопиющим и серьёзным поступком в жизни.
Сговориться с кем-то, чтобы обмануть учителя.
Сан Чжи выглядела крайне серьёзной:
— И ещё, гэгэ, постарайся говорить как можно меньше. Если нас раскроют и поймают на лжи, нам обоим крышка.
Дуань Цзясюй усмехнулся, облизав губы:
— Звучит и впрямь жутковато.
Сан Чжи сильно нервничала и, пытаясь напустить на себя храбрости, взглянула на него:
— Будь посмелее!
— Хорошо, — рассмеялся Дуань Цзясюй. — Я буду очень храбрым.
В учительской в это время оставалось всего двое преподавателей.
Одним из них был Чэнь Минсюй. Другой была классный руководитель шестого класса и по совместительству учительница английского языка в первом «А», по фамилии Чжан. Их столы стояли рядом. Чэнь Минсюй проверял домашние задания и перебрасывался редкими фразами с учительницей Чжан.
Сан Чжи подошла ближе:
— Учитель.
Чэнь Минсюй поднял голову:
— Пришла?
Сан Чжи, опустив голову, проговорила:
— Да, мой гэгэ пришёл.
Дуань Цзясюй стоял рядом с ней. Он вовсе не выглядел виноватым, говорил открыто и спокойно:
— Здравствуйте, учитель. Меня зовут Сан Янь, я гэгэ Сан Чжи.
Поначалу Сан Чжи боялась, что он от испуга не сможет вымолвить ни слова, но, к её удивлению, он не только произнёс имя «Сан Янь», но и сделал это настолько невозмутимо и уверенно, что в его голосе не проскользнуло ни тени сомнения.
Она невольно покосилась на него.
Чэнь Минсюй встал и поспешно сказал:
— Я классный руководитель Сан Чжи, моя фамилия Чэнь. Спасибо, что нашли время прийти, присаживайтесь.
Учительница Чжан пошутила со стороны:
— И который это уже раз?
Чэнь Минсюй вполголоса недовольно буркнул:
— А у тебя разве не так же?
Услышав это, Сан Чжи только сейчас заметила, что в учительской был и пятый человек. Фу Чжэнчу стоял в углу позади учителей, притихший и незаметный, словно тень.
Их взгляды встретились.
Фу Чжэнчу шевельнулся, будто после внутренней борьбы. Вскоре он подошёл и встал в двух метрах от Сан Чжи, как раз перед учительницей Чжан.
Они стояли довольно близко друг к другу.
Ровесники, оба хороши собой.
Это невольно наводило на определённые мысли.
Дуань Цзясюй, сидевший на стуле рядом с Чэнь Минсюем, внимательно оглядел их обоих. В его глазах мелькнуло многозначительное выражение, и он поманил её рукой:
— Подойди.
Сан Чжи послушно подошла:
— Что такое?
Чэнь Минсюй искал какие-то бумаги и не обращал на них внимания.
Дуань Цзясюй подпёр щеку рукой и снова поманил Сан Чжи пальцем.
Сан Чжи помедлила пару секунд и нехотя наклонилась к нему.
— Малышка, — он склонил голову и заговорщицки прошептал ей на ухо: — У тебя что, ранняя любовь?
Когда он произнёс первое слово, Сан Чжи ещё была недовольна. Но следующая фраза заставила её мысли на мгновение испариться:
— Что?
Осознав смысл сказанного, Сан Чжи мгновенно густо покраснела, её лицо стало алым, как помидор, — то ли от злости, то ли от смущения. Опасаясь, что учитель услышит, она яростно прошипела:
— Это у тебя ранняя любовь!
— М-м? Я бы и рад.
Дуань Цзясюй снова откинулся на спинку стула и лениво проговорил:
— Да вот возраст уже не позволяет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
