Каждый вечер небосвод слагается из невидимой пряжи.
На том берегу Серебряной Реки, где звёзды стоят слишком густо, стоял нефритовый станок Чжинюй. Её работа была бесконечной. Ей нужно было протянуть нити заката, переплести их с утренним туманом и уплотнить полотно полуденным зноем. Из-под её рук выходило полотно, укрывавшее мир людей от хаоса, но сама она не знала, каков на ощупь земной лён, и никогда не слышала, как пахнет придорожная пыль после дождя.
По другую сторону Реки жил Нюлан. Его богатство составляли плетёная хижина, деревянная флейта да старый горбатый бык. Каждое утро Пастух выводил быка на туманные холмы, и когда он играл на флейте, даже дикие фазаны затихали в бамбуковых рощах.
Они встретились там, где Небо касалось Земли, у горного озера, куда небожительницы спускались смыть звёздную пыль. Увидев Чжинюй, Нюлан не стал читать заклинаний и не упал ниц. Он просто предложил ей чашу чистой воды и тепло сухого крова, и Ткачиха, знавшая лишь холодный блеск нефрита, осталась.
Семь лет под соломенной крышей пролетели как один вечер. Чжинюй научилась прясть грубую шерсть, Нюлан пахал кремнистую землю, а во дворе шумели их дети, мальчик и девочка. Это было тихое счастье, о котором не ведают бессмертные.
Но Небо не терпит изъяна в своём узоре. Без рук Чжинюй небесный шёлк стал истончаться, облака блекли, а заходы солнца наливались тревожным багровым соком.
Владычица Небес сошла на землю с первой осенней грозой. Чжинюй подняли в воздух прежде, чем Пастух успел добежать до порога. Лишь старый бык, доживавший свои последние часы, шепнул Нюлану:
— Сними с меня шкуру. Она станет твоими крыльями и пронесёт тебя сквозь облака.
Прижав к себе детей, Нюлан устремился в высь. Он уже видел развевающиеся рукава Чжинюй, уже слышал её крик, но Владычица Небес выхватила из причёски золотую шпильку и с лёгким хрустом прочертила по небу линию.
В тот же миг между ними пролился хрустальный, кипящий поток под названием «Млечный Путь».
Пастух и Ткачиха застыли по разные стороны бессмертной реки. С тех пор они горят в ночи двумя далёкими звёздами — Алтаиром и Вегой, между которыми лежат бесконечная бездна пустоты.
Говорят, от их горького плача замерли даже небеса, и птицы не вынесли этой беспросветной печали. В седьмую ночь седьмой луны сороки со всего света слетаются к Серебряной Реке. Они сцепляются крыльями, когтями и клювами, выстраивая живой мост над бездной на несколько коротких часов, пока не пропоет первый петух, Нюлан и Чжинюй делают шаги навстречу друг другу.
А если в эту ночь над землёй идёт мелкий, бесшумный дождь, в Китае знают, что это не капли воды. Это слёзы, которые они не успели вытереть до рассвета.
Примечания
Niu Lang & Zhi NüИсточники: «Ши цзин», «Новеллы» (Ин Юнь), «Цзин-Чу суйши цзи», «Фэнту цзи», «Песня 7-й ночи» (Чжан Лэй), «Ся сяо чжэн», «Cowherd and Weaver and other most popular love legends in China» (Mao Xian), «Введение в народную литературу» (Цзэн Юнъи), «Сравнительный анализ японского и китайского вариантов легенды о Пастухе и Ткачихе» (Юй Чанминь), «Исследование эволюции сюжета о Пастухе и Ткачихе в эпохи Юань, Мин и Цин» (Дэн Вэй).
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
